Ответ смог немного удивить мужчину.
— Хорошо, верю. Ты вполне серьёзно относишься к заводу. Но твоё поведение…
Слава повторно закатила глаза.
— Пётр, чтоб тебя! Что делают другие дети, наследники родительского богатства? Не отвечай, я насмотрелась. И в Москве, и в Петрограде. В сравнении с ними я вообще паинька. Безобидные развлечения и никаких долгоиграющих последствий.
Пётр сложил руки в замок.
— Эти детишки заводят связи и знакомства.
Слава хмыкнула.
— Знаешь, какие у меня знакомства? Обзавидуешься. Про генерал-губернатора колонии Кюсю я промолчу. А помимо знакомств ещё репутация девушки, которую выставили с военных игр, чтобы детишек не обижала. Пётр, я дня в Рязани не провела, а меня уже пригласили во все приличные и неприличные места.
Мужчина был вынужден капитулировать.
— Хорошо, ладно. Представим, я поверил, что ты не просто страдаешь ерундой, а выбрала манеру поведения и следуешь ей…
— Никакой манеры, — прервала Слава. — Я научилась быть собой и получать от жизни удовольствие.
Пётр снова нахмурился.
— В политике и управлении нельзя быть собой.
— Можно, Пётр, можно. Когда ты в шаге от звания высшего мага, а за твоей спиной герой с высшей государственной наградой. Право сильного. Мне теперь много чего можно. И не даже не потому, что я теперь очень наглая и самодовольная. У меня проблемы другого масштаба. Когда вынимаешь пули из кишок, это очень хорошо прочищает мозги.
Слава вздохнула.
— Меня недавно до полусмерти избила Её Императорское Высочество Анастасия.
Глаза Петра округлились.
— Можешь не верить, да и если расскажешь кому — не поверят. Но ты пойми, я не так на всё смотрю. Вот возглавлю я завод. Даже если ты со всеми директорами объединитесь и попытаетесь меня сковырнуть, неважно как. Я просто начну вас убивать одного за другим. Выберу какой-нибудь порядок, или просто выпишу все фамилии и буду выбирать наугад, пальцем вслепую. И ничего вы мне в ответ сделать не сможете. А когда испугаетесь достаточно, сами приползёте и будете умолять о прощении. Поэтому, Пётр, мне не надо во всём этом разбираться. Вы либо работаете на совесть, либо будете работать за страх.
Пётр поправил воротник, будто ему стало не хватать воздуха.
— Всё ещё хочешь, чтобы я лезла в дела завода и разбиралась, что так и как работает? Смотри, я нетерпеливая стала.
— Пожалуй, нет. Управление отлажено и постоянного вмешательства не требует.
— Очень рада, что мы друг друга поняли, — улыбнулась Слава. — Мы же друг друга поняли?
— Разумеется, Славяна.
Удовлетворённая ответом девушка покинула зал. Пётр постоял, глядя на закрывшуюся дверь. Выдохнул.
— Подросла, девочка. Когда я тебя на руках качал маленькую, подумать не мог, что ты сможешь вот так. Наугад.
Пётр вернулся в свой кабинет. Посидел. Достал сигару и закурил. Затем полез в ящик стола и достал бутылку виски. Зазвонил телефон. Пётр не сразу снял трубку, сначала налил себе на пару глотков и, только убрав бутылку, снял рубку.
— Слушаю.
Звонил Григорий. После нескольких ничего не значащих фраз владелец завода спросил:
«Как Слава? Сможет она когда-нибудь потянуть всё это?» — спросил мужчина.
Пётр криво улыбнулся.
— Когда-нибудь? Гриша, девочка меня так осадила, что у меня не только спина, задница взопрела.
Григорий ответил после продолжительной паузы.
«Не понял» — с вопросительными интонациями сказал он.
— Да я тоже пока не понял, было это представление, или она действительно теперь такая. Слава напомнила, что без пяти минут высший маг. И слово «боевой» читалось в интонациях. И рядом с ней Мартен, и боевой, и высший без всяких экивоков. А затем девочка предупредила, что если мы начнём мутить воду, она нас уничтожит.
«Уничтожит?» — уточнил Кудрявцев.
— Казнит одного за другим, убьёт, ликвидирует. И знаешь, я почему-то поверил. Она не угрожала, Гриша. Так что можешь не волноваться о заводе. Занять твоё место она может хоть сегодня. Но лучше бы не надо, мне надо срочно навести порядок в некоторых делах. И вообще, пересмотреть внутреннюю стратегию.
Из трубки донеслось растерянное: «Э-э-э…». Отец Славы не нашёлся что сказать.
— Право сильного, чтоб его. Она может не разбираться в тонкостях и нюансах управления, это не имеет никакого значения. Если она поймает одного из нас на чём-то некрасивом и оторвёт голову, в прямом смысле, что я сделаю? Государю пожалуюсь? Это будет фееричное зрелище, причём, вероятно, последнее в моей жизни. Романовы сами славятся нетерпимостью к казнокрадам и вредителям.