— Здесь я могу подсказать. Думаю, внучатая племянница Златовласы Игоревны, Мария Пожарская, согласится нам помочь. Она знает от Миши, что мы не убеждённые милитаристы. Как минимум выслушает.
Несколько секунд графиня Новгородская смотрела на князя, после чего кивнула.
— Хорошо, Владимир. Я попробую.
Глава 35
Петроград. Зимний Дворец
Февраль 1984 года
Магические бра давали ровный голубоватый свет с фиолетовым отливом. Большой зал в этом свете приобретал мистическую атмосферу. Фигуры в чёрных одеждах, замершие в почтении, подавляющая тишина, отблески магии на стенах и полу. Император на троне. Михаил Третий Романов восседал, не шевелясь, будто статуя самому себе. Живое олицетворение власти. По правую руку от него — цесаревич Алексей. Спокойный, отстранённый, безразличный к происходящему. По левую руку от императора другой его сын, Борис. Императрица стояла среди прочих, не удостоенная находиться рядом с императором, своим мужем, как фигура слишком незначительная.
Прочие Романовы, стоящие по обе стороны залы, были по большей части мужчины. Немногие женщины, подобно Анастасии, имели характер (с силой у Романовых проблем не было), чтобы отстаивать своё мнение и свой голос. Сама Анастасия стояла рядом со своим братом и смотрела в сторону трона ничего не выражающим взглядом, как и все Романовы в зале.
Император отмер, взгляд его, до этого направленный куда-то в неведомые никому дали, прошёлся по своим родственникам. Михаил редко говорил сам на публичных мероприятиях, редко говорил во время таких вот «семейных» совещаний. Сегодня был именно такой случай, и это не сулило ничего хорошего.
— Романовы всегда верны своему роду. Наша власть построена на нашем единстве, на нашей общей силе, — голос императора вибрировал потусторонней силой. — Каждый из вас отдаёт всего себя нашему общему делу, нашему величию. Наша власть, сотни лет нашего правления, наши победы и достижения, всё это исключительно заслуга самих Романовых.
Император говорил это не потому, что об этом кто-то не знал, а как напоминание. И как предупреждение.
— Однако порой некоторые начинают ставить свои интересы выше интересов рода, — промолвил император, заглядывая в глаза своим родственникам.
Анастасия прищурилась, и не она одна. Невысказанный вопрос «кто?» повис в воздухе.
— Наше единство нарушено. Стены нашей крепости дали трещину. Один из вас позволил себе наглость отойти от священных принципов нашего рода.
Блуждающий взгляд императора остановился. Анастасия поняла, что Михаил Третий смотрит практически на неё. Не на неё, но на кого-то рядом. Совсем близко.
— Виктор Николаевич, подойди. У меня есть к тебе несколько вопросов.
Анастасия бросила короткий взгляд на брата. Виктор не выказал удивления, только досаду. Он знал, в чём его обвинят. Знал! Он шагнул вперёд, когда ряды перед ним расступились. Виктор вышел в проход между рядами Романовых, развернулся к императору и преклонил колено, опустив голову и глядя в пол.
— Ваше Императорское Величество.
На Виктора смотрел император и его сыновья, а также некоторые Романовы, но большинство присутствовавших продолжила наблюдать за императором, игнорируя происходящее. Нечто подобное хоть и происходило нечасто, но случалось.
— Я недоволен, — произнёс Михаил Третий, рассматривая Виктора. — Ты задумал вести свою игру. Поставил свои цели, не касающиеся нужд нашего рода, в приоритет. Я мог бы тебя понять, будь ты простым подданным. Маленькая слабость, дозволенная обычным людям. Древние говорили: что дозволено Юпитеру, не дозволено быку. В чём-то это правда. Но ты — Романов. С тебя другой спрос.
Алексей брезгливо улыбнулся. Он часто был брезглив.
— Твоя ошибка, Виктор, была замечена. Подданные недовольны. Это ерунда. Всё решается несколькими словами, сказанными нужным людям. Другому я бы простил такую ошибку. Но ты — Романов. Ты один из нас. А наша сила в нашем единстве. Если я позволю каждому делать, что ему вздумается — от нашей силы ничего не останется. Осознаёшь ли ты свою ошибку?
— Да, Ваше Императорское Величество, — не раздумывая, без паузы, ответил Виктор.
Император удовлетворённо кивнул.
— Хорошо, что ты всё осознаёшь. А теперь скажи мне, чего ты добивался?
Виктор поднял голову и посмотрел на Михаила Третьего.
— Власти. Я хотел большего, чем имел. Хотел возвыситься над своим положением. Я считаю, что более достоин занять трон, чем ваши сыновья.
Император приподнял бровь.
— Ты считаешь моих детей недостойными?