— Да! — Виктор криво улыбнулся и посмотрел на Алексея. — Один — легкомысленный, поверхностный дилетант, ни в чём не разбирающийся, зато мнящий себя пупом земли. А второй…
Виктор перевёл взгляд на Бориса, но Михаил его опередил:
— Довольно! — громко приказал император, внешне сохраняя спокойствие. — Дерзость тебе не поможет.
— Мне не нужна помощь. Я желаю лишь об одном, не увижу, как Алексей опозорится…
— Я сказал — довольно! — нахмурился Михаил. — Говори, с кем ты готовил заговор? Назови своих соратников!
Виктор отрицательно качнул головой.
— Я действовал один, самостоятельно, никому не доверяя. Вся вина лежит только на мне.
— Выгораживая других, ты не облегчишь свою участь. Если будешь молчать — жди самого сурового наказания.
На Виктора угроза не произвела впечатления.
— Я родился в этой проклятой семье, дядя. Это уже самое суровое наказание из возможных. Хуже, чем эта жизнь, не может быть ничего.
Император наклонил голову.
— Ты узнаешь. Игорь!
В зал вошёл высокий, широкоплечий мужчина. Высокий даже по меркам Романовых. Чёрный костюм напоминал смирительную рубашку, стягивая тело плотной тканью и жгутами кожи. Игорь подошёл к трону и посмотрел на императора. Михаил указал на Виктора.
— Казни его.
Игорь развернулся к своей жертве. Лицо, лишённое выражения, будто резиновая маска. Взгляд, лишённый осмысленности. Игорь мог показаться лишённым собственной воли бездушным инструментом, но это было не так.
— В порядке, законом предков установленном, по воле Его и по решению Его, прими суд Его и наказание Его. Отныне лишён ты защиты Рода, лишён оберегающей связи Рода, лишён права быть одним из Рода. Отныне один ты и в одиночестве погибнешь ты. Имя твоё, лик твой, магия твоя не принадлежат тебе боле. Отныне безымянный ты, безликий ты, безмолвный ты.
Рука Игоря окуталась чёрной вязкой слизью.
— Тебе не будет покоя. Наказанием твоим станет вечность в муках.
Виктор улыбнулся.
— Я подожду тебя там, ублюдок.
Одно резкое движение, и рука, покрытая чёрной слизью, с хлюпающим звуком метнулась в рот Виктора. Молодого мужчину выгнуло дугой, глаза его расширились. Горло жертвы вздулось, что-то хрустело внутри, кожа лопалась, из ноздрей, ушей и глаз начала сочиться чёрная слизь. Жертва на глазах лысела. На затылке Виктора начал расти бугор, под которым шевелилось нечто неестественное.
Игорь вырвал свою руку из деформированного рта и сделал шаг назад, с мрачным наслаждением наблюдая за процессом. Виктор захлёбывался слизью, ещё живой, он испытывал судороги в попытках сделать вдох. Тянул ослабшие руки к горлу, к лицу, но не мог. Руки его то и дело вздрагивали, с хрустом выгибались, складывались в самые немыслимые фигуры. Нарост на затылке оплавился, как от кислоты, и на пол полилась серая жидкая масса. То, что осталось от мозга.
Ткань брюк порвалась, высвобождая чёрные отростки, покрытые кровью. Виктор завалился набок, продолжая содрогаться. Брюки разорвались окончательно, открывая десятки щупалец. Чёрные, с фиолетовым отливом, покрытые слизью, щупальца шарили по полу, набухали, напрягаясь. Тело дёргалось. Как новорождённый, что учился ходить, тварь, занявшая тело, пыталась найти опору, принять вертикальное положение. Голова повернулась, открывая пустой череп, внутри которого росла пористая чёрная губка. С лица стекла кожа, челюсть отвалилась. Щупальцы, окончив барахтаться в слизи, крови и остатках мозгов, нашли опору, изломанное тело поднялось. Руки, теперь больше напоминающие плети, лишённые костей, столь гибкими они выглядели, больше не метались хаотично, а прижались к груди. Голова завалилась назад, из гротескно открытого рта выглянул мутный, зелёный глаз. Губка продолжила расти, выбралась из черепа и образовала воротник, начав ритмично сокращаться и расти, будто дышать. Сиплые звуки разносились при «вдохе» и «выдохе», по залу начал растекаться смрад. Существо влажно булькало и склизко хлюпало. Зелёный глаз вздрагивал, сосредотачиваясь то на одном зрителе, то на другом, а затем остановился на Игоре. Мужчина поднял руку. Существо вновь начало корчиться, меняется, закрываясь слизью. Щупальца извивались и свивались в два отростка, постепенно обращавшихся ногами. Пористая губка-воротник вжалась обратно. Слизь собралась на голове и зашевелилась, обращаясь чёрными нитями волос. Глаз закрылся, лицо накрыла чёрная пелена. Руки, ноги, тело и, наконец, лицо, пелена исчезла, оставив фигуру Виктора. Но уже не человека. Всё кончилось.
— Казнь свершилась, — торжественно объявил Игорь.
Когда всех распустили, Анастасия попыталась поговорить с отцом, но тот скрылся. Нагнала принцесса отца только в его кабинете, где Николай спешно собирал какие-то бумаги.