— Что это было⁈ — требовательно спросила Анастасия.
Мужчина не отвлёкся от своего занятия.
— Это тебя не касается.
— Отец! — Анастасия подошла и дёрнула мужчину за плечо, заставляя обернуться и посмотреть ей в глаза. — Отвечай! Его наказали за то, что делали мы все вместе?
— Ты же слышала, — спокойно ответил Николай. — Его личная инициатива, о которой никто не знал.
Принцесса нахмурилась и приблизилась.
— Что вы задумали? — шёпотом спросила она.
— Уже ничего, — таким же шёпотом ответил мужчина.
— Только не говори, что вы не приказ исполняли, а полностью по своей инициативе действовали.
Николай чуть улыбнулся.
— Настя, естественно, мы выполняли приказ. Просто проявили разумную инициативу.
— Я видела только что вашу разумную инициативу.
Лицо мужчины ненадолго отразило тоску, но лишь на какие-то мгновения.
— К сожалению, он ошибся. От этого не застрахованы даже мы.
Николай вздохнул и заговорил обычным голосом.
— Ты держалась от внутренних дел рода в стороне. Продолжай делать так же. Не лезь в это.
Анастасия хотела сказать что-то ещё, но осеклась, повернув голову. В кабинет зашёл Алексей.
— Какая трагичная ситуация, — произнёс цесаревич. — Предатель в семье. Это всегда больно, получать нож в спину от человека, которого считал близким. Но не горюйте, род всегда с вами.
Цесаревич чуть наклонил голову, хищно улыбнувшись.
— Если вы, конечно, не в сговоре с предателем.
— Мы не в сговоре, Ваше Императорское Высочество, — отрезала Анастасия.
Алексей улыбнулся.
— Откуда столько негатива, сестрёнка?
Принцесса открыла было рот, но закрыла его, отвернувшись.
— Прошу прощения. Злюсь на предательство.
И попыталась выйти из кабинета, но кронпринц рукой остановил её в дверях.
— Я собираюсь на конную прогулку, Анастасия. Хочу, чтобы ты меня сопровождала.
Девушка с вызовом посмотрела в глаза Алексею.
— Это приказ?
— Нет. Просьба.
— Тогда я предпочту общество собак.
На лице Алексея заиграли желваки, но он убрал руку. Девушка покинула кабинет.
Глава 36
Петроград. Особняк Волконских
Февраль 1984 года
В особняке играла музыка, Светлейшие Князья Волконские давали бал. Агния перехватила у слуги фужер и подошла к Владимиру, наблюдающему за танцующими с балкона.
— А где твоя милая британка? — спросила Агния.
Владимир чуть пожал плечами.
— Не знаю. Она сделала вид, что обиделась. Поскольку я не приполз к ней на коленях вымаливать прощения, девушка немного растеряна и не знает, как снова начать общение, не уронив своей мнимой чести.
— Как ты жесток, — с одобрением отозвалась Агния. — И что? Тебе она больше не нравится?
Владимир обернулся.
— Отчего же? Нравится. Наоборот, освободившись от наивной влюблённости, я оценил Лизу по достоинству. Её капризы даже по-своему милы. Она очаровательна, и когда радуется, и когда сердится. Она эрудированна, у неё есть чувство юмора. И я могу продолжать, даже не упоминая её красоты, а о красоте есть что сказать. Однако пока она думает, что взаимоотношения: это когда мужчина подобно дрессированной собачке ходит на задних лапках и облизывает ступни хозяйки, никаких отношений у нас не выйдет.
Агния хмыкнула.
— Отношения именно такие, только мужчина не должен этого замечать.
Князь со скепсисом посмотрел на Агнию.
— Что? — ничуть не смутилась она. — Это не значит, что о домашнем питомце не надо заботиться, наоборот! Холить, лелеять, любить, обхаживать и убирать какашки. И научить командам, чтобы у щенка был повод для гордости.
Владимир улыбнулся.
— То-то стоит Антону позвать, как ты бежишь, теряя туалет.
Агния кивнула.
— Антон — это особый случай. Муж и любимый, дорогой племянник, очень редко бывают одним и тем же человеком. Такова наша женская доля.
— Как будто у нас иначе, — отозвался князь.
— Вы можете уйти в работу.
— А вы заняться семьёй.
Агния постояла немного, а затем хмыкнула.
— Уел.
Подошёл слуга, сообщив Владимиру.
— Приехал ваш брат.
Князь удовлетворённо улыбнулся и, отпустив слугу и извинившись перед тётей, покинул балкон.
Максим едва успел сбросить на кровать сумку, когда вошёл его брат.
— Максим.
Владимир обнял брата, и тот с удовольствием ответил. Отстранившись, Владимир спросил:
— Как ты?
— Ну… — Максим выразил задумчивость. — Ёмко в одно предложение и не опишешь.