Нурру принялся летать туда-сюда, словно в нервном возбуждении. Лапки он завёл за спину, и Тен-Тен удивилась: мотылёк совсем не использовал крылья для полёта. Те были украшением, а не необходимостью.
— Этот парадокс мог бы решить Сасс, знаете? Однако в силу определённой… наивности, назовём это так, Сасс сейчас не то что нам, он и себе помочь не может. И так вышло, что никто из квами не способен решить проблему, созданную не иначе чем по глупости. Поэтому мы призвали вас.
— А я думал, что ты не в курсе. Ну, что змей пропал, — подал голос Плагг из пучка Тен-Тен.
Нурру посмотрел в его сторону, словно услышал что-то забавное и глупое одновременное.
— То, что я не могу отойти от своего Хозяина, не значит, будто я совсем не отслеживаю происходящее, Плагг. Глупо было бы с твоей стороны думать обо мне столь… ладно, неважно.
Он снова завис перед лицом Тен-Тен — маленький, полный гордости мотылёк, едва светящийся из-за усталости. Такахаши поднесла к нему руки, и Нурру опустился к ней на ладони.
— Благодарю. Я продолжу. Поскольку никто из нас, квами, не в состоянии решить эту проблему, был проведён ритуал, призывающий вас. Вы должны обладать достаточными умениями, чтобы помочь моему Хозяину, найти Сасса и при этом выжить. И, поскольку без убийства не обойдётся, вы должны иметь определённый склад ума. То, что вы попали в тело этой девочки, Хлои — не наша вина, если вы вдруг подумаете, будто мы её убили. Это просто совпадение. Или, возможно, помощь от страдающего мира. У вас есть вопросы?
О, да. Вопросы были. И прежде всего:
— Если квами не может отойти от Хозяина, то как это удалось…
— Я не отходил, — перебил Тен-Тен Нурру. — Мой хозяин спит за стеной. То, что для людей непреодолимо, для квами — не более чем структурированная материя, через которую можно пройти. Дальше.
— Почему вам требуется человек, способный на убийство?
Нурру поджал губы. Плечи его опустились, а в уголках огромных глаз скопились слёзы. Те скатились по пухлым щекам и исчезли, так и не упав Тен-Тен на ладонь.
— Мой Хозяин… он часть парадокса, родивший его. Неопределённость с желанием, повисшим в пространстве, давит на душу и, боюсь… боюсь… боюсь, что мой Хозяин сошёл с ума.
С этим Тен-Тен не стала бы спорить. Габриэль выглядел нормальным, если ты не знаешь, куда смотреть. Однако при более близком контакте становилось ясно: с этим человеком что-то сильно не так. Он был неправильным, и это ощущалось инстинктивно.
— Мой Хозяин к тому же ухудшает собственное сумасшествие… ох, я не могу об этом говорить, простите.
— Запрет? — прищурилась Тен-Тен.
— Нет, нет… мне просто сложно. Не могу. Но вы сами вскоре всё узнаете, если я правильно понял вашу натуру. Только прошу вас… помните, что мой Хозяин на самом деле другой, и в нём говорит его сумасшествие.
Не совсем понимая, о чём Нурру говорит, Тен-Тен пообещала быть более снисходительной. Что такого мог делать Габриэль, чтобы бессмертный древний квами не был способен говорить об этом?
— У моего Хозяина, должен вас предупредить, больше нет сдерживающих факторов. В других временных линиях он останавливался, если мог навредить сыну или же детям… сейчас все люди вокруг него, я боюсь, не воспринимаются им живыми. Помните это.
Тен-Тен кивнула. Это была полезная информация. Она догадывалась о психопатии Бражника, она видела странное отношение Габриэля к сыну. Но вот о том, что для мужчины не существует границ или стопоров, она думать не хотела.
О, она ненавидела сражаться против существ, которых не за что зацепить. Такие кидались на противника, не щадя ни себя, ни других: им было плевать на собственные увечья и сопутствующий урон, главное — достичь цели. Фанатики.
Габриэль — фанатик. Но его мотив?..
— Он хочет вернуть супругу? — спросила Тен-Тен, вспомнив взгляд месье Агреста на статую мёртвой жены. — Это его желание?
— Это всегда было его желанием, — проворчал в ответ Плагг. — Сколько время ни мотай, что ни делай, а у него в голове только одна мысль, как у попугая.
Нурру на такое высказывание возмущённо затрепетал крылышками.
— Плагг! Прояви уважение к моему Хозяину!
Тен-Тен ощутила, как её волосы зашевелились — вероятно, Плагг выглянул из пучка.
— А ты прекрати орать, иначе разбудишь своего обожаемого мастера, — сказал кот с явно слышащимся презрением. — Убил бы его раньше, и бед бы не было. Но нет, как всегда, ты исповедуешь то же, что и Фу: бесконечные вторые шансы! Это попросту глупо!
— Я…
— Почему Ван Фу должен был умереть? — быстро спросила Тен-Тен, чтобы не дать ссоре вспыхнуть.
Несколько секунд Нурру молчал, продолжая хмуриться. Потом он пригрозил Плаггу крошечным кулаком и выдохнул в попытке успокоиться.
— Мастер был хорошим Хранителем, — сказал он. — Однако, в силу изменившихся обстоятельств, он начал мешать нам поддерживать мир, а не помогать, как раньше. К сожалению, мы не могли переубедить Ван Фу… он был против призыва иномирянина на помощь. Однако вы — наша пусть не последняя, но основная надежда на разрешение проблемы, так что мы просто не могли ему позволить навредить вам. Это перешло в попытки его устранения.
— Попытки! — цыкнул Плагг. — Попытки, девочка! Квами с их детскими мозгами только и делали, что пытались, вместо того, чтобы нормально его грохнуть! Меня никто не слушал, чтобы ты знала, а я уверен, что Ван Фу начал ехать с катушек вместе с Габр… с сама знаешь кем. Как Хранитель Талисманов, Фу был одним из столпов, держащих мир, пусть и не наравне с квами. Его сознание просто не выдержало силы возникшего парадокса и начало течь, как дырявая крыша осенью.
Нурру на это ничего не ответил. Мотылёк отвёл взгляд, словно квами было стыдно, и Тен-Тен не стала больше расспрашивать, Вероятно, малыши были привязаны к своему Хранителю, и его смерть тяжело им далась. Плагга в расчёт можно не брать: как Такахаши поняла, он всегда был слегка особенным. Особенно-озлобленным.
К тому же она не знала, что Хранитель Фу успел сделать квами разрушения. Вряд ли Плагг без причины реагировал настолько негативно.
Нурру сложил лапки в молитвенном жесте и снизу вверх посмотрел на Тен-Тен.
— Это уже не важно. Мастер мёртв, поскольку пошёл против мира и его благополучия… как бы мы, квами, к этому ни относились. Я чувствовал временные возмущения до его смерти, так что, возможно, носитель Талисмана змеи сыграл в ней большую роль. Это так?
— Да.
— Значит, он не умер просто так. Это хорошо, когда воин погибает в бою.
Тен-Тен была согласна с этим. Сколько она видела несчастных, потухших шиноби, которые не могли продолжать служить Конохе… и всегда это зрелище было печальным. Пожалуй, если она не смогла бы сражаться, то и в ней бы надломилось что-то — какой-то стержень, которого не видно ни при одном сканировании, но который поддерживает тебя сильнее и лучше, чем позвоночник.
Нурру молчал. Возможно, не знал, что ещё можно сказать. Или же слишком погрузился в собственные размышления. Ради приличия Тен-Тен подождала с минуту, прежде чем вернуть мотылька в себя тихим вопросом:
— Ты знаешь дальнейшие планы твоего хозяина?
Мотылёк моргнул влажными глазами, и Тен-Тен заметила, что у него нет ни бровей, ни ресниц. Чудное создание, совсем не похожее ни на что, виденное ей ранее.
— Убить вас, — сказал Нурру как само собой разумеющееся. — Любыми способами, потому что он считает вас опасной.
— И правильно делает, — пробурчал Плагг. — По его душу-то придёт.
— Потом он хочет отобрать Талисманы Ледибаг и Кота Нуара, но это вы знаете и сами. Его не устроят другие Талисманы. Он считает, что только два сильнейших Камня Чудес могут вернуть к жизни. В целом, он прав. Только вот…