- Дружочек, - зашипел Томасу в ухо Тео, - Нашему больному тут кашку принесли от твоего имени. Сдаётся мне, что она отравленная.
- Да что ты такое говоришь?! - возмутился трактирщик, поняв, что вырываться бесполезно, - С каких это пор на моём постоялом дворе людей травят?
- Вот и мы хотим это узнать, - милым голосом образцовой ученицы произнесла Виола.
- Глупости какие! Каша отличная! - твердил Томас, в тщетной надежде что ему поверят.
- Отличная, говорите? - обрадовалась девушка, - А ну-ка, дядя Тео, открой этом красавчику ротик, пусть попробует своей кашки.
- А-аааа! - заорал Томас, увидев ложку у самого своего рта, но вовремя спохватился: замолчал и как можно плотнее сжал зубы.
Он уже всё равно себя выдал, а помогать этой гадюке запихивать ему в рот отравленную кашу - идиотизм.
Девушка держала полную ложку у его губ, но пытаться засунуть её внутрь не торопилась, смотрела на наёмника, ждала его решения. Тео стал рассуждать вслух, чтобы все были в курсе его замыслов.
- Знаешь, деточка, у нас есть две возможности. Во-первых не стоит забывать: я уже отослал сообщение об его предательстве. С доказательствами трудностей не будет, хватит и кашки. Ты уже отложила немного в отдельную баночку?
Виола утвердительно кивнула, хотя до сих пор о баночке речь не шла.
- Отлично! - обрадовался Теодор, - Но есть и второй вариант, он мне кажется наиболее разумным. Раз уж вина всё равно доказана, а время поджимает, мы можем передать этого негодяя в руки заинтересованного лица. Пусть творит суд и расправу.
- Ты имеешь в виду госпожу графиню, дядя Тео? - раздался звонкий голос Виолы.
- Ну конечно!
Ульрих на кровати захлопал в ладоши.
- Гениально! Даже в лучшем столичном театре Элидианы мне не доводилось видеть столь увлекательной и хорошо сыгранной пьесы! - воскликнул он, - Действительно, отдайте этого типа госпоже Гедвиге. Он пожалеет что на белый свет родился.
Виола тем временем положила ложку обратно в тарелку с кашей и принялась копаться в сумке, приговаривая:
- Ну где же она, где?
- Ты что-то потеряла? - осведомился Ули.
- Верёвку, - призналась девушка, - Где-то тут лежал у меня моток. Думаю, если связать этого гада, то будет удобнее. У Тео освободятся руки. А, вот же она!
Не прошло и пары минут, как Томас был обкручен верёвкой как колбаса и привязан к стоявшему в углу дубовому комоду. Не самая удобная мебель для привязывания, но Виола пояснила свой выбор тем, что так Томас не будет мешаться честным людям на проходе.
Не успели они с Тео закончить работу, как услышали стук в дверь.
- Неужели графиня? - изумился Теодор, - быстро она!
Но за дверью стоял тощий пацанёнок, которого посылали в замок с запиской. Он надулся от осознания важности своей миссии и выпалил явно заученные слова, игнорируя знаки препинания:
- Графиня Гедвига внизу и спрашивает может ли она подняться и посетить граф Ульриха Эгона здесь присутствующего!
Тео потрепал мальчишку по волосам.
- Скажи графине, что мы её ждём с нетерпением.
Паренёк развернулся и бросился вниз по лестнице. Тео не стал закрывать за ним дверь, наоборот, застыл на пороге в ожидании. Виола ждала с нетерпением: ей хотелось сравнить придуманную графиню с настоящей. Томас замер в ужасе. Только Ульрих зевнул и отвернулся к стене: он не ждал от встречи с мачехой ничего хорошего для себя и не стремился её приветствовать.
Прошли несколько томительных минут и наконец по лестнице застучали каблучки. Графиня Гедвига появилась как-то вдруг и вся, как будто раздвинулся занавес в театре. Она совсем не походила на образ, созданный воображением Виолы. Никакой унылой грымзы. Да немолодая, да, во всём чёрном, да и как иначе: сегодня она похоронила сына. Но в остальном... Невысокая, стройная, голубоглазая, с облаком седых кудрей на изящно посаженной головке она напоминала фарфоровые статуэтки, которые производил Альтенбургский завод Бингшольца. Если переодеть её из чёрного в розовое или голубое, как раз получилась бы "добрая фея" из последней коллекции. Только вот глаза у этой феи смотрели холодно и выражение в них было отнюдь не ласковое.
Она вошла в комнату, ни на кого не глядя, подошла к Ульриху, окинула его оценивающим взглядом и спросила:
- Ходить можешь?
- Плохо, - честно признался оторопевший юноша.
- Тогда тебя отнесут, - приняла решение графиня и махнула рукой, - Фриц, Мориц, сюда!