- Сегодня мы с Виолой объяснились. Я люблю эту женщину и женюсь на ней. Она будет графиней Эгон, так что ваши шуточки неуместны.
Как-то так он это сказал, что даже Айвен, которому обычно все моря были по колено, замолк и смутился. Лоран весело хмыкнул и отвернулся, Либерий махнул рукой и вышел, только Сильван остался спокоен, правда, на его тонковатых губах зазмеилась еле заметная саркастическая улыбка. Ули обратился к нему.
- Силь, ты меня понимаешь?
Тот пожал плечами.
- Чего же тут не понять? Она тебя спасла, она красива, хозяйка хорошая, умна не по годам. О такой графине можно только мечтать. Родит тебе здоровых, крепких наследников. Ты же уйдёшь, как только получишь первый диплом? Вот и женись. Желаю счастья с этой замечательной девушкой. В отличие от тебя мне графство не грозит, так что я предпочитаю науку и свободу.
Он повернулся и ушёл вслед за Либерием. Айвен с Лораном переглянулись и хлопнули по рукам, как бы о чём то договариваясь. Затем оба тоже покинули Ульриха, на прощание одарив его усмешками и репликой:
- Жених!
Ули сел за стол, с которого ещё не убрали остатки ужина, и задумался. Как-то не так всё ему представлялось. С Виолой вышло лучше, чем даже мечтать было можно, а вот с ребятами... Наконец до него дошло, что ему придётся трудновато. Ждать, что эти раздолбаи, с которыми он и познакомился-то буквально перед отправкой, проникнутся и станут уважать его чувства, не стоило. Ну ничего, две декады он как-то продержится. Главное, чтобы парни не обижали Виолу.
***
А Виола тем временем уплетала тушёную в сметане курочку и ждала, пока Жером разгрузит привезённые продукты. Конюх радовался: на жаре ничего не пропало, даже нежные овощи доехали в целости и сохранности. Может, стоит Мельхиору подумать о том, как переоборудовать шарабан, дополнить его ящиком со стазисом?
Регина сидела напротив своей работодательницы и подруги и всматривалась в её лицо. Она сразу поняла: всё, что могло произойти, произошло. Теперь надо было разобраться, хорошо это или плохо. Судя по тому, что Виола выглядела смущённой, но довольной, ничего ужасного и непоправимого не случилось. Кажется, все пошло по тому сценарию, который Регина предположила заранее. Парень своей лаской растопил-таки лёд и её милая девочка оттаяла. Это в любом случае полезно. Но вот что из этого получится, даже боги не знают.
Наконец Жером занёс в кладовку последнюю корзину и убрался к себе на конюшню. После этого Регина проверила, не караулит ли кто за дверью, и приступила к расспросам. Сейчас она наконец чувствовала себя старшей и даже не сестрой, а скорее матерью своей начальницы. Взяла Виолу за руку и произнесла с ласковой усмешкой:
- Ну, признавайся.
- Хорошо сказала, - отозвалась девушка, - Буду именно признаваться. Мне Ули предложение сделал.
Она вытащила из кармана коробочку и показала Регине кольцо и серьги. Та нахмурилась.
- Вот так, комплектом, скорее любовнице дарят, а не невесте.
- А я и есть любовница, - счастливо рассмеялась Виола, - мы с Ули... Ну, ты сама понимаешь. Знаешь, Гина, это совсем не то, что я раньше думала. Совсем, совсем не то.
Она мечтательно завела глаза под потолок. Регине стало ясно, что сейчас к разуму всегда вменяемой девушки не пробиться. Всё заволокло дымом страсти. Но всё же что-то от прежней Виолы должно было остаться?
- А как он сделал тебе предложение? - осторожно спросила она, - До или после?
- И до, и после тоже повторил, да ещё так настойчиво! - весело откликнулась Вилька, - Правда, он студент и пока жениться не имеет права, но обещал, что сразу после диплома мы пойдём в храм прямо тут, в Элидиане, чтобы Гедвига не могла вмешаться. Ещё два года ждать, но ведь два года - это недолго?
- Ты веришь, что всё так и будет? - суровым голосом спросила Регина.
Тут Вилька как будто опомнилась. Положила вилку, села прямо и посмотрела в глаза служанке.
- Гина, дорогая, какое это может иметь значение? Я сама не знаю, что будет со мной через два года. Может, я умру и весь этот разговор беспредметный? Мне одно ясно: я впервые в жизни влюбилась! Впервые! В двадцать четыре года! Это чудо! Чудо! И мне плевать, что будет дальше, свою любовь я проживу полностью, возьму от неё всё, что смогу. Буду счастлива, пока это возможно. А потом будь что будет. Я влюблена, понятно?
Регина покачала головой. Не об этом она сейчас говорила. Виола поняла и тут же продолжила, горячась:
- Я знаю, что ты скажешь: Ули милый и слабый. Он не будет бороться, а сделает так, как ему прикажут. Вряд ли ему прикажут на мне жениться, если только этого не сделаю я сама. Но у меня силы хватит на двоих, ты это знаешь. Я буду с ним пока смогу и его у меня никто не отнимет!
Регина покачала головой и ничего не сказала. Она прекрасно знала: все слова сейчас бессмысленны, Виола их всё равно не услышит. Но пройдёт время, её благоразумная госпожа немного остынет, успокоится и разберётся что к чему. Захочет - выйдет за парнишку. Он действительно милый, с этим не поспоришь. А силы у Виолы хватит чтобы не то, что графство скрутить в бараний рог, целое королевство ей тоже по плечу. Другой вопрос, нужно ли ей это? Конечно, останься она рядом с Ульрихом, перспективы вырисовываются грандиозные. Но не будет ли ей лучше и приятнее остаться тем, кто она есть: купчихой? А, да что тут гадать, как сложится, так и будет.
Поэтому женщина приняла единственно правильное решение: ждать и всемерно помогать своей работодательнице. Пусть будет счастлива, пока сможет. А потом она поможет ей пережить тяжёлые времена.
В глубине души она надеялась, что рано или поздно Виола родит ребёночка и она, Регина, станет его выхаживать если не как мать, то как самая любящая бабушка. А что? Если боги не судили ей иметь свое дитя, то принять участие в выращивании малыша Виолы никто ей запретить не может. А там неважно, кто станет отцом: милый граф Ульрих, Мельхиор или кто-то ещё, кого никто пока не знает.
Следующая декада протекала примерно как предыдущая. Либерий зверствовал и гонял студентов и в хвост, и в гриву. Те трудились не покладая рук и с каждым прожитым днём в их зачётных листах увеличивалось количество зачтённых навыков и выполненных заданий. Только одно отличало вторую декаду от первой: роман между студентом и домоправительницей. Все делали вид, что ничего не слышат и не видят, но каждый знал: после наступления темноты Ульрих выбирается из своей комнаты и отправляется к своей возлюбленной.
Виола сделала как предлагала: отперла дверь в никуда и на ночь оставляла её открытой, мотивируя тем, что иначе под крышей душно. Задача Ули оказалась сложнее. От левитации пришлось отказаться: после тяжёлого трудового дня у него не было на это сил. Таскать на виду у всех тяжеленную и очень длинную лестницу он тоже не хотел. Пришлось прыгать, на мгновение облегчая свой вес. Тоже то ещё заклинание, но по энергозатратам далеко не левитация. Только вот легче не значит проще. Первый раз он чуть не впечатался со всей дури в стену, во второй практически улетел на крышу. Только после четвёртого или пятого прыжка наловчился и у него стало получаться попадать прямо в распахнутую дверь. Кстати, наивно было полагать, что его прыжков никто не заметит. Кто же захочет пропустить такое зрелище? Наутро ему все лицемерно сочувствовали: выдумал новый вид спорта, но пока вынужден тренироваться в одиночестве.
Действительно, первый раз в комнате Виолы вышел не очень. Ули так намаялся с прыжками, что заснул сразу, как его любимая скормила ему пирог с ливером. Зато, проснувшись под утро, наверстал всё упущенное с лихвой. Хорошо, что он вовремя вспомнил где находится и, будучи магом, накинул на комнату полог безмолвия, иначе они с Виолой перебудили бы весь дом.
После этого он уже не скакал по часу, а сразу запрыгивал в дверь мансарды.
Виола все эти дни не ходила, а летала. С её лица не сходила томная улыбка. О чём она думала, невозможно было определить, но точно не о готовке и не о ведении бухгалтерии. К счастью, своё дело девушка знала назубок и все нужные действия совершала правильно даже без включения мозгов. Пожалуй, её влюблённость выразилась в том, что она стала класть в кушанья ещё больше пряностей и щедрей солить. Но от этого они не становились хуже.