Мысли замелькали быстро, как в калейдоскопе. Как? Чем? И кто это сделал?
Работа явно магическая, а Виола ни разу не маг. И вообще осуществить такое - это ж какую храбрость надо иметь? И какую голову? Надо было знать как устроен подпол и сообразить, что вонь от горелой верёвки распространится не сразу. Поначалу всё будет вытягивать в расположенную в дальнем углу продушину. Он сам не сразу понял, чем тут пахнет, а похититель, стоявший практически под люком, и подавно. Если это устроил графёныш, то он молодец, а если Виола... Как?!
Хватит рассуждать! Надо скорее вынести всех на свежий воздух. Пусть пострадавшим в стазисе всё равно, но лучше ими заниматься не здесь.
Людей подняли по одному. Ули и барона положили на травке перед домом, а девушку пристроили на лежанку в доме . Все столпились вокруг неё, оставив Либерия сторожить барона.
Мельхиор внимательно разглядел структуру той ловушки, в которую засунули Виолу, примерился и вырвал из раны кинжал. Лоран и Айвен только хотели крикнуть «не надо!», но дело было сделано. Ко всеобщему удивлению стазисная сеть не разрушилась.
- Уникальная штука, - констатировал Мельхиор, осторожно срезая с Виолы верёвки и распарывая рукав, - Не знаю, откуда она у Либерия, но вещь знатная. Обычно того, кто под стазисом, трогать не рекомендуется во избежании разрушения заклинания. А тут совсем другая песня. Смотрите: если бы под сетью были двое, то можно было бы вытащить одного, а другого оставить. Если это сделал Либерий, то он гений!
Студенты хотели было рассказать, откуда взялся амулет, но тут со двора раздался голос их наставника.
- Вы ещё долго там? Пора собираться да ехать, скоро вечер. Я уже связал похитителя и думаю: что делать с этим ротозеем Ульрихом? Снимать стазис, развязывать и пусть едет сам? Но на чём?
Мельхиор подхватил Виолу на руки и все вышли на улицу.
Либерий действительно спеленал похитителя верёвками так, что тот стал похож на кокон. Заодно он обобрал с него все амулеты как смородину с куста. Их было так много, что у мага даже карманы на мантии оттопырились. Многие из амулетов казались старинными и носили на себе следы запрещённых заклинаний.
Ульриха трогать пока не стали из опасения, что юный маг может повести себя неадекватно. Известны были случаи, когда вынесенные с поля боя под стазисом маги неправильно оценивали ситуацию и набрасывались на своих спасителей.
Студенты окружили наставника вместе с однокашником.
- Надо его развязать, - сказал Айвен, - Жалко же. Только сначала снять стазис и убедиться, что он в своём уме.
Он же первый протянул к Ульриху руку, когда тот наконец зашевелился. Бедолага не стал искать улетевшее заклинание и вчерашний день, а слабо улыбнулся своим спасителям, так что сомнений в его нормальности не возникло. Айвен тут же перерезал верёвки.
- Вставай, дружище, - пробасил он, - Поднимайся. Или не можешь? Может, тебе массаж сделать, руки-ноги размять?
- Ему прежде всего надо залечить повреждения от верёвок, студент Айвен, - раздался холодный голос Либерия, - Или вы не видите? Чему вас учили на целительстве?
- У нас нет с собой подходящей мази, наставник, - возразил Сильван, - Заживить так сразу не получится. Но Ульриху надо срочно восстановить нормальное кровообращение.
- Я ничего, я в порядке, - залепетал Ули, - Давайте скорее домой, надо лечить Виолу. Её ранили.
- Кто это сделал? - в кругу обступивших Ульриха вдруг возник Мельхиор с Виолой на руках, - Физически я могут ткнуть в него палкой, но этого недостаточно. Я хочу знать имя и причину.
Он на секунду опустился со своей ношей на землю, а затем в руки Сильвану прилетела сумка, которая всё это время болталась у Мельхиора на боку.
- Не зря я брал это с собой. Достань оттуда заживляющую мазь, - сказал он Сильвану и снова переключил внимание на графа, - Ты знаешь этого человека?
- Давайте скорее поедем домой, - сквозь стоны боли снова проговорил Ульрих, которому ребята помогали подняться, - Дорогой я всё расскажу. Это мой дядя, барон Готфрид Давенеи.
Мельхиор убедился, что был прав: знакомство с графом Эгоном Виоле не на пользу. Но мальчишка сказал верно: чем скорее они окажутся дома, тем скорее можно будет приступить к лечению. Он уже определил, что кинжал высасывал из девушки жизнь. Оружие он удалил, но вот заклинание осталось в ране. Хорошо, что он знал, как с ним справиться и ещё лучше то, что у этого паршивца Либерия нашёлся такой классный артефакт. У них есть все шансы довезти Виолу живой.
Пока все крутились вокруг Ульриха, от дома стали раздаваться стоны. Стазис и сон развеялись и слуги барона стали приходить в себя. По крестьянски практичный Айвен решил поговорить с ними по-свойски и вскоре привёл на поляну перед домом семерых прекрасных коней.
- Седла и упряжь под лестницей, - доложил он и, увидев, что все застыли в недоумении, добавил, - Это наши трофеи, как раз на каждого по лошадке. Э, что вы так реагируете? Нам всё равно нужны лишние лошади. Ули не на чем ехать, Виолу надо везти, барона этого, а наши одры двоих всё равно не потянут.
- А слуги? - спросил Либерий, хотя уже знал ответ.
- Пешком пойдут, - уверенно ответил Айвен, - Неужто на них коней тратить, на бандитов этих?
Глава 16
***
Ради того, чтобы доставить в город слуг барона, которые могли стать свидетелями пртив своего хозяина, пришлось разделиться. Айвен с Лораном, сидя верхом, повели связанных людей и наёмных лошадей. Мельхиор с Виолой в стазисе, Сильван с конём, на котором сидел связанный барон, в поводу, Ульрих и замыкавший эту процессию Либерий поехали вперёд. У них было много дел. Мельхиор спешил вылечить свою любимую, Либерий с Сильваном - сдать преступника властям. Ули просто ехал бок о бок с Мельхиором и глаз не сводил с девушки. Сейчас он думал только о том, что не уберёг её, а она вновь его спасла.
Мельхиор не позволил юному графу без помех предаваться грустным мыслям. На самом деле он охотно дал бы ему в глаз, чтобы не подвергал чужих экономок опасностям, но крепился. Только потребовал, чтобы Ули рассказал ему всю историю с самого начала. Примерно с того момента как тот познакомился с Виолой.
Эгон воспринял это требование с благодарностью. Рассказ об их приключениях был сейчас ему приятен, он отвлекал от неприятностей настоящего. Слово за слово он выложил Мельхиору всю свою историю, начиная с того момента, как впал в кому, и заканчивая тем, как встретил Виолу в Эделе. Весь его рассказ звучал как признание в в любви. Естественно, он не обошёл молчанием роль барона Давенеи во всей этой истории.
Мельхиору неприятно было слушать о чувствах смазливого графёнка к его Виоле, потому он заговорил о бароне и его предполагаемом будущем.
- Реванш собрался взять, - резюмировал маг, - Думал, твоё завещание ему поможет. Идиот! Он не в Гремоне своём вонючем, он в Элидиане. Его и так тут ищут за подкуп мага с целью нанести вред студенту университета. Это по здешним закона десять лет тюрьмы. А он умудрился похитить элидианскую гражданку, - он глазами указал на Виолу, - Думаю, нетрудно будет доказать, что с целью убийства. А это уже пожизненное. По совокупности... Его даже не станут выдавать гремонцам, казнят и все дела.
- А за что его могли бы выдать Гремону? - заинтересовался Ульрих.
Маг его не понял.
- Ну как же! Ты говорил, что он на тебя покушался! Ты - гремонский граф! Твоя так называемая матушка должна была подать жалобу королю. Покушение на графа, владетеля провинции должно если не сразу караться, то хотя бы разбираться в королевском суде. Или нет? Что я упустил?
- В общем всё так, - протянул Ули, - но в моём случае король пока не ответил госпоже Гедвиге. Поэтому барон в Гремоне вполне приемлемая персона, его там никто не ловит и ни в чём не обвиняет. Боюсь, король не в восторге от меня как от графа и не спешит поддерживать. Кажется, Давенеи ему нравится больше, не знаю уж почему.