Золотые доспехи надёжно защищали моих ифритов, и они тут же устроили охоту за юркой красной искрой, которая и являлась… основой личности Стеллариса.
Когда же Огненный скаут сжёг тело водного элементаля, Стелларис взмолил о пощаде.
Чего он только не обещал — и указать местоположение тайников с огромными сокровищами, и выдать портальные точки песьеголовых, и даже раскрыть секрет Гольфстрима. А под конец и вовсе предложил стать моим вечным слугой.
Но я, после всего, что сотворил Стелларис, не верил ему ни на грош.
Кровавый обелиск принёс много зла, и я не видел смысла отвечать на его мольбы.
В отличие от Виша.
Дракончик, убедившись, что я хоть и с трудом, но переношу этот подводный ад, решил оставить последнее слово за собой.
— Сокровища? — усмехнулся фамильяр. — Те самые, которые находятся в Северной Америке, Британии, Гренландии и Центральной Европе? Мы и так знаем их координаты.
— Но я…
— Ты продался псам, — оборвал Стеллариса Виш, — но это не спасло тебя от поражения. Ты возомнил себя богом, а по факту проиграл человеку. Ты мог многое, но в погоне за химерами потерял свою суть.
— Постой!
— Ты недостоин, — покачал головой Виш, и уничтожив Стеллариса морально, выдохнул в него ярко-белую струю огня.
Алая искра вспыхнула, словно сверхновая, и на мгновение я даже подумал, что Стелларис впитает в себя пламя Виша, но… чуда не случилось, и искра бесследно растворилась в пламени дракона.
— Переключаемся на кракена, — деловито обронил Виш, и я согласно кивнул.
Смерть Стеллариса прошла как-то блёкло и как будто бы незаметно, что ли?
Он хотел стать главным злодеем, но кончил как жалкая шестёрка. И что самое главное, победа над духом обелиска стала для меня не финальной точкой, а… проходным моментом.
Ведь ещё осталось решить проблему с кракеном и личами.
Что до первого, то монстр добрых десять минут варился в кипятке, никак не желая умирать. Он испустил дух только тогда, когда Людвиг сумел-таки добраться до кровавого обелиска и стянуть с него золотые рёбра.
Этот момент, кажется, почувствовали все.
По округе прокатился тоскливый звон рвущейся струны неслучившейся линии вероятности, и резко запахло тухлятиной.
— Мёртв! — выдохнул Виш, и только после этого Огненный лидер закрыл портал, уводя за собой выживших ифритов.
Но если для элементалей огня битва была окончена, то нам с Вишем пришлось пробиваться к обелиску.
Если бы не Водная сфера и Золотой доспех, я бы сварился заживо и насквозь провонял протухшим кальмаром, ну а без Золотых серпов мы бы не продвинули ни на метр.
И только когда мы в буквальном смысле прорезали себе путь до обелиска, я понял, что едва стою на ногах.
Но ещё хуже было Людвигу.
Он держал золотые рёбра лича на вытянутых руках и что-то бормотал себе под нос. Со стороны это выглядело странно и даже страшно, но я знал, что в данный момент вампир ведёт схватку на ментальном уровне.
И у меня не было ни малейшего желания проверять, кто выйдет из этой схватки победителем.
— Людвиг, рёбра!
На вампира было больно взглянуть — волдыри от ожогов, сожжённая до костей кожа, тремор всего тела… но он принял ментальный бой с личом и дождался меня.
— Макс…
Людвиг молча протянул мне золотой артефакт и, не дождавшись, когда я его приму, ничком упал мне под ноги. К счастью, Виш успел подхватить артефакт и тут же убрал в Инвентарь.
Мгновенно исчезла тяжесть и беспросветная тоска, и я, испепелив обелиск струёй Истинного огня, резанул своё правое предплечье.
Рана затянулась практически мгновенно, но той крови, которая попала на Людвига, хватило, чтобы вампир застонал.
— Живой и ладно, — устало прокомментировал Виш, и я, согласно кивнув, закинул необычайно лёгкого Людвига себе на плечо.
И только после этого поплёлся наружу.
Местами прорубленный Людвигом ход уже затянулся, а где-то было не пройти из-за кипящей желчи.
Будь у меня больше золота, я бы плюнул на всё и пошёл по прямой, прорубая дорогу Золотыми серпами, но, учитывая, что на руках у меня осталась едва ли горсть монет, приходилось выбирать путь с умом.
Когда же я наконец-то оказался на поверхности, в Инвентаре оставалась одна-единственная монета, и если бы не Анисим, который наплевав на опасность, через кипяток подплыл к поверженной туше кракена, я не знаю, что бы делал дальше.
Наверное, моя Выносливость позволила бы мне продержаться до тех пор, пока вода не остынет, и вплавь добраться до берега, но… сил на это уже не оставалось. Ни физических, ни моральных.