Но, заметив, что из-за потери крови франт почти не отреагировал на его живительный пинок, схватился за переговорный амулет.
— Целителя, живо!
— Эм-м-м, Никита Акинфиевич?
— Обожди, Макс! — голос князя так и звенел от злости. — Дай мне пять минут, навести здесь порядок! Как знал, что ты придёшь и согласился заменить своих Воинов его наёмниками!
Спустя минуту внутренний дворик острога начал походить на встревоженный улей.
Появившаяся гвардия Демидовых оперативно добила бо́льшую часть одарённых, а франта, наскоро подлатали, влив в него несколько весьма дорогостоящих заклинаний.
Учитывая, что целитель Демидовых мог с лёгкостью вернуть ему потерянные конечности, я сделал вывод, что жить посланцу канцлера осталось недолго.
Вообще, из того, что я понял, этот франт, воспользовавшись грамотой канцлера, напросился на аудиенцию князя, и пустил в ход свой дар.
Ауру Демидова опутали сначала десятки, затем сотни, а потом и тысячи ментальных нитей, заставляя соглашаться со шнырнём, как его назвала Анна, канцлера.
И всё это время Никита Акинфиевич, как мог, боролся с чужим влиянием. Он не мог противиться словам столичного франта, но отчаянно цеплялся за любую возможность затянуть эту нелепую казнь.
Несмотря на постоянный пресс ментальных внушений, Демидов пытался вести свою игру — требовал печати, ссылался на законы и традиции. В общем, искал опору в том, что было сильнее его воли — в законе.
Что до моего приказа не убивать охрану, он оказался лишним. Демидов не стал спорить с франтом и заменил всех своих бойцов на его людей.
Можно сказать, нам всем невероятно повезло.
Василию — что остался со своей головой…
Анне — что сумела разглядеть в Ликвидаторе нечто большее…
Демидову — что не взял на руки чужую кровь.
Мне — что успел вовремя. Ведь ещё несколько минут…
В одном я был уверен точно, в случившемся не обошлось без влияния Стелы. Не раз и не два, висячий на груди амулет едва заметно теплел, подсказывая, что Стела внимательно следит за происходящими событиями.
А может, даже корректирует…
К счастью, с заходом солнца всё было кончено. Демидов лично проводил моих спутников в роскошные покои, и, убедившись, что гости довольны и не держат на него зла, пригласил меня в свой кабинет.
— Итак, Макс, — князь покосился на старинный камин, сделанный моими предками, и посмотрел мне в глаза. — Думаю, нам многое нужно обсудить.
— Согласен, — кивнул я и, растянув губы в деловой улыбке, добавил. — И начнём мы с обсуждения компенсации.
Глава 14
— По рукам?
— По рукам!
Обиды на Демидова у меня не было. Уж не знаю, в чем было дело, в том, что я понимал, в какой ситуации он оказался, или в том, я наконец-то дорос до того уровня, когда само понятие «обида» исчезает.
Демидов — глава великого рода, говоря моим языком, хозяин огромной корпорации. И, несмотря на то, что в Империи культивируется путь Чести, у него вряд ли есть друзья. Лишь партнеры и временные союзники.
И, как глава рода Пылаевых и набирающей мощь финансовой империи, я понимаю и разделяю данную позицию.
Да, в глубине души кипит возмущение — Как же так? Ведь это же несправедливо! Но мои эмоции разбиваются о холодные камни рациональности.
Есть Долг, есть Честь, есть Выгода. И лишь от человека зависит, как он будет лавировать между этими моральными скалами.
Не знаю, насчет остальных одаренных, но мне эта нравственная навигация дается легко. Тут сыграли роль и мои учителя из прошлой жизни, Илюха, привет! И выбранный Путь Купца.
Я сразу же отказался от мысли наживаться за счет других и обманывать партнеров. Но если мой деловой партнер совершал ошибку и пытался меня кинуть, я начинал закручивать гайки.
И если того требовали политическая и экономическая ситуации, а также здравый смысл, я мог не задумываясь разорить накосячившего партнера.
По крайней мере, без жалости прогнуть и выторговать максимально выгодные для себя условия.
И пусть вины Демидова в случившемся вроде как и не было, я не стал миндальничать.
К тому же, меня терзали смутные сомнения — как такой опытный человек, как Никита Акинфиевич, не устоял перед фокусами столичного менталиста?
И Виш, надо сказать, мои сомнения разделял. Как будто Демидов сознательно пошел на риск и дал опутать свой разум ментальными нитями подчинения. При этом сохранив за собой право окончательного решения.
Пусть Демидов и ссылался на Закон и традиции, которые позволили ему сопротивляться чужому влиянию, но чем дальше, тем больше я уверялся в мысли, что все это хорошо срежиссированная пьеса.