— Вы хотели сказать султан Челарбей? — уточнил один из дворян, чья группа держалась поодаль от Бруге.
— Кхм, — я удивлённо покачал головой. — Прошу прощения, в последний раз, когда мы с ним виделись, он был визирем.
— Я заберу все атакующие амулеты! — заявил этот же дворянин. — Пятьдесят тысяч золотом за всё!
Сумма была не сказать чтобы астрономическая, но достаточно солидная. Но я не был бы Купцом, если бы не попытался выжать максимум из сложившейся ситуации.
— Стартовая цена пятьдесят тысяч за пять атакующих артефактов Огонь-Воздух!
Вот только ошеломлённые стартовой ценой дворяне посмотрели на меня, как на идиота.
— Пятьдесят — раз, пятьдесят — два, пятьдесят — три. Лот уходит…
— Граф Войнов, — представился довольный дворянин.
— Сербия, — шепнула Мария. — Бывшие вассалы Османской империи. Они с Болгарией первыми попадут в зону интересов осман.
Я кивнул Новиковой и, аккуратно сложив амулеты в мешочек, протянул его Войнову.
— Поздравляю с приобретением, граф! Сербские Воины испокон веков славились своей храбростью. Моя бабушка рассказывала, что поговорка Лучшая защита — это нападение, родилась именно в Сербии.
Войнов принял артефакты и польщено улыбнулся.
— Благодарю вас, князь. А теперь прошу меня простить.
И дворянин, поспешно раскланявшись со своим окружением, поспешил к выходу из зала.
— Люблю деловых людей, — хмыкнул Виш. — Получил своё, и до свидания!
«Согласен, — кивнул я, выжидая паузу и давая возможность оставшимся дворянам осознать, что только что произошло. — Сейчас реализую оставшиеся камушки, и свалим».
— А твоя бабушка правда так говорила?
«Я тебя умоляю, Виш, — усмехнулся я. — Но, судя по тому, что серб сгрёб все атакующие амулеты, он явно не настроен сидеть в обороне».
— Польстил, значит, — покивал Виш. — Тоже тактика.
— Простите, граф Пылаев, а какова стартовая цена защитного амулета? — первым очнулся худощавый господин из ближнего круга герцога Бруге.
Я несколько секунд полюбовался побледневшим герцогом и произнёс.
— Стартовая цена — тысяча золотых.
— За десять возьму все амулеты!
— Даю двадцать!
— Не горячитесь, господа! Амулетов осталось всего семь, и они точно не достанутся одному!
— Дам пятьдесят!
— Сотня!
Я сохранял на лице бесстрастную маску, а внутри себя лыбился, словно получивший пятёрку двоечник.
Ещё несколько минут назад эти дворяне молчаливо поддерживали герцога Бруге, который называл меня торгашом, а сейчас торгуются друг с дружкой, словно бабки на базаре.
— Граф! Позвольте, граф! А будут ли ещё поставки амулетов⁈
На мгновение в зале воцарилась тишина, и я непритворно вздохнул.
— Увы…
— Граф Восткау к вашим услугам.
— Увы, граф, но эти артефакты созданы из кристаллов, добытых в Пекле. А там, как вы наверняка знаете, действует право Первой Крови. Это значит…
— Что отныне Вы не получите ни единого кристалла, граф, — закончил кто-то из дворян.
— Всё верно. Скорей всего мой род пошлёт новую экспедицию в Пекло, но это точно будет не в этом году. Клянусь, я чудом выжил в этой аномалии! Не зря её называют Пеклом!
— Двести!
— Двести пятьдесят!
— Триста!
Я смотрел на творящееся безумие и молча вспоминал слова Илюхи:
Все люди одинаковые. И большинством управляют эмоции. Зачастую это страх и жадность, Макс. Сможешь обуздать этих коней, и колесница твоего разума будет подчиняться лишь твоей воле!
— Это гениально, Макс! — правое ухо обдало горячим шёпотом Марии. — Даже не знала, что так можно…
Я едва заметно кивнул, и Новикова с явной неохотой отстранилась.
— Умная девочка, — хмыкнул Виш. — Понимает, что всему своё время.
«О чём это ты?».
— Да так, — хихикнул Виш. — Есть у меня кое-какие догадки…
«Виш⁈».
— Сосредоточься на аукционе, Макс…
Увы, но Виш был прав. Мне трижды пришлось вмешаться в ход торгов, чтобы аукцион не закончился потасовкой.
В итоге каждый амулет ушёл по сто тысяч золотом, и я, получив деньги, тут же раскланялся и, взяв Марию под руку, повёл к выходу.
Спину мне жёг полный ненависти взгляд герцога, но выступать против меня Бруге не решился. Проведённый аукцион в полной степени показал, что единством в Европе и не пахнет.
Я до последнего опасался, что мне в спину прилетит вызов на дуэль или какое-то оскорбление, но обошлось. Оставался последний рывок — проводить Новикову до её покоев и можно возвращаться в Чащобу.