- Ваня, Ваня, Ваня, проснись.
Страшное оцепенение медленно проходило, и теперь Ваня слышал, как мама зовет его, гладит по голове и напевает песенку, которую часто пела за работой бабушка.
«Правильно, - подумал он. - Маму ведь тоже вырастила бабушка, как бы она могла не знать...».
У него очень болела голова, и было холодно.
- Кажется, все обошлось, - послышались шаги, и папа сел на кровать рядом с ними. Знакомо заскрипели пружины. Теперь Ваня знал, что мох и листья из его сна - это ворсистый плед, что лежал у него вместо покрывала.
Его лицо обтерли теплым полотенцем.
- Давай попробуем его напоить, - сказала мама, но Ване не очень хотелось, чтобы с ним обращались, как с маленьким, так что он завозился, прогоняя остатки сна, и постарался сесть.
- Не спеши, - папа помог ему устроиться на подушках, а мама подоткнула одеяло.
- Как себя чувствуешь, Ваня?
Ваня с трудом разлепил глаза и угукнул.
- Ну, жить будет, - родители согласно переглянулись.
- Пить, - попросил он.
Мама тут же прижала ему к губам кружку с теплым молоком с медом.
- Не спеши только.
По полу зацока коготки, и Бэти запрыгнула передними лапами на кровать. Потянула носом, облизнулась, тоненько заскулила, мол, хозяин, угости маленькую голодную собачку.
- Вали, попрошайка, - сказала мама, но вместо того, чтоб прогнать, принялась чесать Бэти за ухом.
- Что случилось? - силы к Ване возвращались быстро и, выпив половину кружки, он отобрал ее у мамы, чтобы держать самому. - Я помню, как мы на кладбище были.
- Тебе стало нехорошо, - начал папа, но мама перебила его и сказала:
- Ты помнишь, что ты видел?
- Небо, - глупо ответил Ваня. Он не знал, как описать то, что случилось с ним во сне. - Не нашего полушария, - добавил он. - Звезды другие... - он помолчал, погладил Бэти по широкому носу и посмотрел на родителей, как больной, которому доктор должен сообщить страшный диагноз. - Это... Я это... видел, да? Началось?
- Не знаем, малыш, - ласково сказал папа. - Для дара рановато, но и так бывает.
- Ты мало спал и перенервничал, мог и просто в обморок упасть, - добавила мама. - Попозже видно будет, дар или нет.
- Жаль, бабушки нет...
Она бы, наверное, сказала точно. Бабушка многое знала о людях, даже когда те этого сами в себе пока не замечали. Знала, когда женщина беременна, кому куда пойти учиться, кому лучше передумать и не делать чего-то...
Ваня похлопал по кровати рядом с собой, и Бэти с радостью запрыгнула к нему под бок. Сунула нос в пустую кружку, лизнула ее на всякий случай и громко выдохнула, устроив голову на лапах.
- Ты поспишь или покушаешь?
Ване казалось, выспался он на год вперед, а есть после молока не хотелось.
- Расскажите мне лучше что-нибудь, - вместо этого попросил он. - Пап, ты откуда приехал? Из Москвы или с дела отпросился?
- Вы тогда болтайте, а я посуду с поминок мыть пойду.
Мама забрала кружку, растрепала Ване челку и ушла. Опять скрипнули пружины в панцерной сетке. Бэти, увидев, что кто-то собрался на кухню, подорвалась, протопала Ване по животу, спрыгнула на пол и убежала следом.
- Эй!
- Продажная рыжая морда, - усмехнулся папа. - Ну, слушай. В этот раз меня отправили на следствие в Выборг...
В Выборге завелись сатанисты. К счастью, убить никого не успели, а призвать хоть кого-нибудь крупного по их Книге и не получилось бы. Папа, конечно же, всех их быстро нашел, проследил путь Книги до эзотерической лавки в Москве, и теперь придурком-продавцом занимаются в другом отделе.
- Бабушка говорит, раньше половина деревенских обряды знала, - выслушав рассказ, сказал Ваня. - Без Книги можно было.
- Конечно, можно, - папа запахнул посильнее свою кофту и поправил на нем одеяло. - Книга же просто как учебник, а то и вовсе телефонный справочник. Она даже не волшебная. Но раньше - это, конечно, махнула Клавдия Семеновна. Такое "раньше" только до революции было. При советах уже мало в деревнях колдовали. А в городах и того меньше. Забылось.
Ваня не понимал, как можно не колдовать, если умеешь. Бабушка ему не давала особо смотреть, когда делала что-то серьезное, но Ваня часто подглядывал, как она умывает детей, тут уж он не мог никак помешать или наоборот - пострадать. И, конечно же, он хотел так же. Жечь спички, наговаривать на воду, крапить водой на волосы и руки. Все по отдельности вроде бы было обычным, но вместе казалось таинством.