Докладывая на Императорском совете о подробностях беседы с Русиным, Ито высказался в том духе, что хотелось бы, конечно, большего, но продолжение войны для Японии способно привести к катастрофическому поражению. У страны Восходящего солнца уже заканчиваются ресурсы, солдаты, матросы и деньги. Флот не только разгромлен, но и обезглавлен: тяжело ранен командующий, начальник штаба убит. Погиб адмирал Камимура со всем штабом второй эскадры. Мы потеряли четырех адмиралов, причем Дева совершил сепуку, даже не соизволив попросить разрешения. Убиты 8 капитанов первого ранга. Русские же, имея господство над морем, спокойно могут пойти на затягивание войны, если посчитают контрпредложения японцев неприемлемыми… Нужно соглашаться, ведь такой мир позволит нам хоть в какой-то мере сохранить лицо!
Собравшиеся слушали Ито молча, с непроницаемыми лицами. А когда маркиз наконец иссяк, начальник генштаба генерал Ямагата холодно поинтересовался у него, знаком ли он с утренними газетами? После чего протянул Ито свежий номер "Нихон симбун". Первую страницу предворяли огромные иероглифы заголовка: "Взрыв Транссиба"…
Через три дня из японского министерства иностранных дел пришел ответ. Суть довольно пространного меморандума сводилась к тому, что Токио отвергает русские условия считая их неприемлимыми по ряду принципиальных моментов. Однако выказывает готовность приступить к полномасштабным мирным переговорам с привлечением международных посредников. Со своей стороны МИД Японии запросил МИДы Великобритании, САСШ и Франции о возможности взять на себя посреднические функции на будущих мирных переговорах…
Провожая русского посланника, Ито выглядел подавленным и смущенным одновременно. По-видимому, нервы его находились на пределе, если маркизу, опытному политику и потомку старинного самурайского рода, изменила легендарная японская невозмутимость. Когда перед Русиным остановилась карета, Ито не глядя тому в глаза, после дежурных фраз уважения стал прощаться. Голос его дрогнул:
— Мы безусловно выполним наши обязательства. Пожалуйста, не беспокойтесь на этот счет… Вы будете доставлены в означенное время в указанную точку нашим боевым кораблем.
И… Господин Русин, мне жаль, очень жаль, что наши усилия, к сожалению, пока не увенчались успехом. Поверьте, мне искренне жаль… Мне безусловно ясно, что даже не этот удачный для наших военных эпизод с подрывом туннеля на берегу Байкала, стал камнем преткновения. Но я ведь предупреждал Вас, что армия, генералы… Это огромная политическая сила в нашей стране. Кроме того, согласитесь, что условия касающиеся Курил и Цусимы несколько… чрезмерны. Я надеюсь что встречные предложения Японии так же быстро будут рассмотрены Императором Николаем Александровичем, и тогда мы…
— Поверьте, многоуважаемый маркиз, мне так же очень жаль, но видимо не все от нас зависит. Со своей стороны могу предположить, что встречные предложения, которые я непременно доставлю, мало заинтересуют Петербург. Вопрос свободы мореплавания для нас стоит достаточно остро: пробки из бутылки должны быть вынуты. Тем более прозвучавшее предложение рассматривать Великобританию в качестве посредника. Мы уже имеем некоторый опыт, знаете-ли… Сожалею, но война между нашими народами может затянуться еще на долго… Честь имею, многоуважаемый маркиз!
Когда дверца кареты закрылась, зацокали подковы и замершие в поклоне фигуры Ито и Киммоти остались позади, капитан первого ранга Русин позволил себе украдкой усмехнуться и облегченно вздохнуть. Расчет Алексеева и Руднева на психологию армейской самурайской военщины оправдался полностью. Ах, если бы только знали эти польские националисты как они помогли России этой своей безупречной диверсией!
Возложенная на Русина миссия была выполнена на сто процентов. Или даже чуть больше чем на сто. Оставалось только успеть во Владивосток до выхода флота… Как только карета миновала ворота, сидевший слева японский морской лейтенант извинившись попросил российского посланника надеть на глаза повязку. Русин снял фуражку и поворачивая голову, чтобы сопровождающему было удобнее завязать узелок, на краткую долю секунды встретился глазами с взглядом своего сопровождающего. Взглядом, наполненным ненавистью и страданием одновременно. "Да, с каким же безумным наслаждением он сейчас снес бы мне череп мечем… Нет, пока еще не присмирели самураи. Не научились проигрывать. Еще пытаются надеяться, что шансы есть. Ничего! Будем продолжать прививать им правильные манеры. Повторение — мать учения… Но, как Руднев выразился "Мама, роди меня обратно… Так, голубчики, не будет"! Всеволод Федорович обещал обязательно дождаться. Интересно, на ком же из броненосцев комфлот поднял свой флаг?"