Второй вариант — возможно и большее зло, но с отсрочкой по времени, был признан японским военным руководством в данный момент менее опасным, чем первый. Тем более, что они уже активно работали над проблемой завершения войны внешнеполитическими средствами, полагаясь на вмешательство международных посредников. Поэтому в Токио считали необходимым ЛЮБОЙ ценой помешать нам осуществить высадку армейских сил в порту Пусан или гавани Мозампо. Гензан, или Порт Лазарева, так же был под угрозой, но учитывая состояние сухопутных коммуникаций к нему, высадка там считалась в штабе Соединенного флота менее вероятной.
Получив информацию об обстреле Гензана нашими "рысаками", а затем, на следующий день, Пусана броненосцами и большими крейсерами Витгефта, причем с тралящим караваном впереди, японцы окончательно уверовали в то, что десант в Корею уже неизбежен. В отряд Вильгельма Карловича входили идущие из Артура во Владивосток для окончательного ремонта "Полтава", "Петропавловск", "Громобой" и "Россия", а так же сопровождающие их два минных крейсера и несколько миноносцев.
В итоге новый командующий Соединенного флота вице-адмирал Ямада Хикохачи получил приказ вывести в море все боеспособные корабли для нанесения удара по русским транспортам с десантом. Причем удар обязательно эффективный. Его кораблям было предписано атаковать наш десантный отряд не взирая ни на какие потери. Вплодь до таранов и потери ВСЕХ участвующих в акции японских кораблей от огня русских сил эскорта. Главное — потопить транспорты, не дать высадиться гвардейцам…
И логику такого решения можно понять. Пришедшие в качестве подкреплений японского флота новые корабли погоды уже не делали. Некого было подкреплять. Сами же эти два броненосца и несколько крейсеров были несоизмеримио слабее соединенной мощи нашего ТОФа. Их гибель ценой нескольких боевых кораблей у нас, или существование за спинами береговых артиллеристов, бонами и минными полями баз, для Японии ничего решительно не меняли. Но вот гибель их с разменом на наши транспорта с десантом — совсем другое дело! Это давало выигрыш времени в надежде на несколько лучшие условия мира.
В итоге, в дополнение к сосредоточенным на островах Цусима минным флотилиям и кораблям контр-адмирала Катаоки, вице-адмирал Ямада готовился лично вывести к северному побережью Кореи первую боевую эскадру в составе двух броненосцев, 4-х броненосных и 3-х бронепалубных крейсеров. Еще один броненосный крейсер типа "Гарибальди" и один бронепалубник все еще находились в сасебских доках. Не успевали поучаствовать в этой самоубийственной операции и все три крейсера, находившиеся в доках Йокосуки и Ураги. Выход собранных Ямадой сил из Сасебо, был запланирован на 10 часов дня.
Однако он так и не состоялся. Так уж было судьбе угодно распорядиться, что в этот же самый день, но тремя часами раньше началась наша атака на японскую главную военно-морскую базу…
Мы прошли уже больше половины пути до входа в Сасебский залив. Оставалось еще миль шесть, даже меньше. До этого кроме пары джонок под берегом и нескольких парусов вдали, мы практически не видели вокруг ничего подозрительного. Одна — двухмачтовая — стояла на якоре и люди на ней не проявили к нам ни малейшего интереса. В бинокль было видно, что они заняты каким то своим делом, возможно приготовлением завтрака. Вторая мелькнула севернее нас, между островами, явно направляясь в открытое море. Наконец нам стало уже казаться, что так мы можем подойти к проходу и вовсе не обнаруженными.
Между тем предутренняя дымка быстро редела. Живописные берега островов слева от нас, сложенные из старых, выветренных скальных пород, покрытых густой растительностью были уже вполне видны. Они резко контрастировали с проплывающим справа возвышенным побережьем Кюсю, где терассы, рисовые чеки и иные проявления сельскохозяйственной деятельности были уже различимы даже без бинокля. Удивительное дело: мы пришли сюда воевать, а по отрывочным фразам моряков, долетавшим до меня, я понял, что не я один, оказывается, любуюсь этой особой, утонченной красотой окружающей нас земли…