Зато с другой стороны это очень даже хорошо! Если нам трудно разобрать в этом дыму кто там стоит, то из бухты, судя по всему, трудно даже увидеть где мы и сколько нас. Этим моментом необходимо воспользоваться немедленно. Даю ракеты: мой позывной и красную. Вот наконец и он — наш выход! Только теперь передо мной вовсе не старая баржа или шаланда… Проскакиваем в дыму над безопасными для нас минами крепостного поля, и вдруг, как будто кто-то резко приподнял занавес… Прямо перед нами открывается мощный, изящный корпус новейшего броненосца типа "Лондон".
— Атака! — не успев даже удивиться такой удаче, ору в рупор Альтфатеру. Василий Андреевич делает утвердительный жест рукой. Готов! Торпеды готовы. Снова прохносимся через фонтан разрыва. Брызги бьют в лицо, но мотоциклетные очки на дают им попасть в глаза. Славно — он без сетей. Видимо японцы готовились к выходу. Мельком замечаю, что над "моим" броненосцем поднят вице-адмиральский флаг. Так получилось. Специально я этого не подгадывал…
Сзади как пристяжные в тройке катера лейтенантов Пилсудского и Головизнина. Разворачиваются веером вправо звенья Пилкина и Ломана. Атака!
По ходу дела вижу дальше в бухте, у самой стенки гавани под краном крейсер типа "Ивате". Еще правее него второй броненосец, за ним эльсвикский бронепалубник, третий "гарибальдиец"… Но, мне уже не до них. Цель нашего звена определена.
— На боевом! К пуску!
Секунды текут как часы. С кораблей бют по нам из всего, что может стрелять.
— Пуск!
Сейчас главное — точно выдерживать на курсе. Но вот, наконец, нос нашего катера, облегчившегося от веса стальных рыбин, приподнимается. Оглядываюсь на мгновенье: так и есть — пантографы аппаратов складываются. Они пусты… Скорость растет, но нужно еще пару-тройку секунд выдерживать курс, иначе при развороте можно "поймать" свою, еще не ушедшую на глубину установки гироскопа, торпеду. И эти секунды тянутся вечностью. Кажется, что теперь каждый снаряд летит в нас! Осколки бьют по борту, но моторы ревут ровно и уверенно. Слава Богу, пока ничего серьезного. Пора! В развороте проносимся менее чем в полутора кабельтовых от японского флагмана…
Вижу прямо перед собой стоящие борт о борт японские истребители. Один уже на ходу. В нас с них стреляют. Всего их там штук восемь… Эх, мину бы да в эту кучу!
Когда катера нашего звена легли на курс отхода, я как мог пытался уследить за происходящим. Однако с несущегося змейкой на тридцати с лишним узлах катера это совсем не просто. И психологическое состояние только что пережитого сильнейшего возбуждения сказалось. Четко зафиксировались в памяти лишь три последовательных попадания "уайтхедами" в японский флагман и мощный взрыв на втором броненосце. И еще момент гибели двух катеров второго звена моего отряда. Первый был поражен снарядом и взорвался. Из экипажа лейтенанта Шишко спасся лишь один унтер-офицер. А вот второй катер… Причина случившегося так и осталась тайной. "Одиннадцатый" лейтенанта Кудревича на полном ходу врезался в "Ивате". Прогрохотал мощный взрыв. По борту крейсера полыхнуло огненное зарево. Полетели вверх обломки. Судя по всему катер так и не выпустил своих торпед…
К горлу непроизвольно подкатывает комок. И почему то вовсе не доставляет радости агония вражеского флагмана…
Нам на встречу несутся катера лейтенанта Гаршина. Вторым и третьим звеньями у него командуют Пелль и Болотников. Но в третьем звене только два катера. Кто еще? Позже выяснилось, что катер мичмана Дмитриева был подбит еще при проходе бона. Его экипаж был спасен. За время самой атаки и после нее отряд Гаршина потерял еще один катер. Но Это был катер самого Михаила Георгиевича…
Расходясь на встречных курсах даю им белую ракету в направлении миноносных причалов. Катера звена Болотникова довернули. Отлично! Вдруг получится. В любом случае — это сейчас очень опасные противники, способные серьезно осложнить наш отход. Сзади грохочут минные взрывы. Один, два. Вот ударила целая серия как из пулета! Жаль, но в дыму и водяных брызгах за кормой происходящее у Сасебо я уже не вижу…
В итоге боя в Сасебском заливе нам удалось потопить оба японских броненосца типа "Лондон" и два из четырех "Гарибальдей". "Ивате", получивший торпеду и серьезные разрушения вследствие тарана катера Кудревича, сел на грунт прямо у причала. Однако он не опрокинулся, что дало повод японцам говорить лишь о его повреждении, но не утоплении. Еще один броненосный крейсер был поврежден торпедным попаданием, но остался на плаву. Японцы признали так же гибель минного транспорта и трех контрминоносцев. Еще два были повреждены — торпеды Болотникова попали точно в зону их стоянки.