Батарее хватило получаса. За это время ее снаряды поразили лишь два русских корабля. Три шестидюймовых подарка попали во флагман Беклемишева — "Адмирал Ушаков". Корабль принял около 300-т тонн воды через полуподводную пробоину позади правого клюза и потерял верхнюю треть задней трубы. Третий снаряд срикошетировал от брони кормовой башни и улетел в море без взрыва.
Вторым "объектом интереса" японских артиллеристов закономерно оказался "Князь Потемкин-Таврический", пораженный крупным снарядом в броневую плиту первого каземата нижней батареи на правом борту. Практически на верхнем краю амбразуры. Весь форс осколков ушел в каземат. Итог — выведенная из строя шестидюймовка, семь убитых и тяжело раненых моряков. Пожара в каземате не произошло. Еще один снаряд — шестидюймовый — ударил прямо в фор-марс. Это попадание стоило жизни двум дальномерщикам, сигнальному кондуктору и ранений еще четырем морякам. Офицеры штаба эскадры и корабля, находившиеся в боевой рубке броненосца, не пострадали. Больше со стороны орудий с мыса Футтсу, или того, что от них осталось, неприятностей у тихоокеанцев не было.
Между тем, во время боя с этой батареей артиллеристы русских кораблей успевали еще и обстреливать трехдюймовками и средним калибром остров Перри, помогая своим крейсерам шрапнельными снарядами сгонять его пушкарей с верков.
Тем временем пять "бородинцев" и "Цесаревич", распределив цели на мысу Каннон, безжалостно обрушились на подавленные крейсерами, но далеко еще не выведенные до конца из строя батареи. Пока корабли Беклемишева скрошив пушкарей на мысу Футтсу начинали "разборку" с артиллеристами острова Перри, броненосцы Иессена спокойно пристрелявшись запустили свою смертоносную "рулетку". Четыре часа они методично, с точностью метронома, вгоняли в позиции своих противников на мысу Каннон двенадцатидюймовые фугасы. Добиваясь того самого предела "насыщения снарядами площадной цели", при котором она с вероятностью стремящейся к единице целью быть переставала. В первые двадцать минут этого безжалостного обстрела в ответ с мыса нет-нет да и прилетали японские снаряды. В три русских броненосца были даже попадания, не причинившие однако серьезного вреда. Затем вместо термина "обстрел" уместнее было бы употребить понятие "расстрел"…
Восьми сотен двенадцатидюймовых и трех тысяч шестидюймовых фугасных снарядов для японских береговых батарей группы "Каннон" оказалось вполне достаточно. Как теоретически, так и практически. Представшее потом глазам очевидцев зрелище шокировало даже видавших виды. Достаточно сказать, что после взрыва артпогребов на двух батареях, некоторые из крупнокалиберных орудий были фактически погребены под щебнем, булыжниками и ломанной арматурой… В мире Петровича название такому придумали много позже. Но здесь, в начале двадцатого века понятие "лунный пейзаж" вошло в обиход именно в связи с мученичеством артиллеристов мыса Каннон.
"Черные корабли"… Японцы назвали их так за окраску бортов и мрачный дым над трубами… В июле 1853 году 4 военных корабля, из которых два были пароходами, под командованием коммодора флота североамериканских Соединенных Штатов Мэтью Перри вошли в гавань Ураги. Где коммодор под угрозой своих орудий передал ультимативное требование американского правительства к сегуну с требованием "открытия" страны для САСШ, а именно — выделения портов для угольных станций, гарантии безопасности своих граждан на японской территории и заключения торгового договора. Японцы взяли полгода на "подумать".
В феврале следующего года коммодор вернулся уже с семью вымпелами. Второе пришествие "черных кораблей" было куда более грозным. Перри прошел прямо в глубь залива Эдо, встал на якоря против столицы сегуна и высадил полутысячный десант под прикрытием своих корабельных орудий. Правители Японии вынуждены были уступить. Страна была окончательно "открыта" для западной цивилизации…
И вот, спустя полвека, "черные корабли" пришли вновь. Пришли, несмотря на то, что сам Император заверил своих подданных, что повторения жгучего национального позора, ставшего отправной точкой в последовавшем падении сегуната и реставрации Мейдзи, позора, когда враждебный иноземный флот позволяет себе нагло войти в Токийский залив, наводя свои пушки на столицу и издеваясь над бессилием властей страны, не повторится больше никогда. Они пришли, несмотря на огромные затраты сил и средств, вложенные в обустройство береговой обороны и постройку собственных боевых кораблей… Они пришли! Темно серые, почти черные. Хищные силуэты, дым из многочисленных труб, грохот сотен орудий… Они пришли сея разрушение и смерть. Пришли, безжалостные и неотвратимые как божественная кара. Как суровое воздаяние за дерзость и гордыню.