— Не скажи Михаил, с "врожденным русским бесстрашием" ты не совсем прав, — Балк задумчиво затянулся сигаретой, ему просто было хорошо в чистоте и уюте подрагивавшего на полном ходу крейсера, и он полностью расслабился наверное в первый раз после выхода бронепоезда из Владивостока, — абсолютно бесстрашный человек — это кандидат в психушку. Во-первых, страх есть у всех. Это примитивная биология, вернее биохимия даже, поэтому бесстрашных не бывает.
— Ну, это тривиально, — не удержался при высказывании такой банальности Михаил, он ожидал от пришельца из будущего чего то более оригинального.
— Тривиально, но необходимо для последовательности. Во-вторых, для его преодоления существует, — усмехнулся Балк, загибая пальцы, — а) аппарат — это вся иерархия начальства сверху до низу, которая осуществляет пункт б) систему подавления страха. Тут и примеры истории, и страх наказания, помнишь у Фридриха "солдат должен бояться палки фельдфебеля больше чем пули врага", и раздача железок в виде орденов и медалей, и конечно экономическое стимулирование.
— Какое экономическое стимулирование может быть на войне? — немного не понял полет мысли собеседника Михаил.
— Ну тут куча вариантов, от старого доброго "три дня на разграбление города", до современных мне "боевых", "командировочных" и прочих денежных добавок. Хотя русский солдат, по сравнению с зарубежными коллегами, этим весьма не избалован. Во-вторых, немаловажную роль играет степень обученности индивида, ну и прочие факторы — вера в командира, вера в свое оружие, в товарищей… И еще, на уровне фона даже, вера в правоту своего дела. Если такое осознано и присутствует на самом деле. Ведь и иначе бывает…
В паузах монолога Балк успевал подливать себе красное вино, до которого в окопах на перешейке руки не доходили уже с месяц.
— В-третьих, организм сам борется со страхом — ибо полное подчинение ему, как правило, приводит к печальным последствием, и наша тушка это прекрасно понимает. Адреналин выделяется в лошадиных дозах, и вот тут, с моей точки зрения, самое интересное. Ибо те индивиды у которых этой реакции на страх не было, вымерли еще когда наши предки бегали по деревьям. Итак — страх… Как люди его пережевывают и во что это выливается? Попробую, для наглядности, объяснить графически.
Откуда в руке бывшего спецназовца появился карандаш Михаил опять не заметил. Эта особенность моторики слегка пьяного Балка делать простые вещи мгновенно и незаметно всегда напоминала Михаилу о том с кем он имеет дело. Вот и сейчас рука непроизвольно потянулась почесать шрам на правом бедре… Балк тем временем уже увлеченно что — то черкал на подвернувшейся салфетке.
— Возьмем горизонтальную ось, определяющую поведение человека в бою. Левая оконечность пусть будет полный страх и ужас, до полного паралича. Лучше всего в литературе это состояние описано у одного американца, я его еще пацаном читал[13], когда молодой парнишка усрался под первым минометным обстрелом. Это его, впрочем, не спасло от осколка в череп. Правая оконечность — полное бесстрашие, в реале такого не бывает, или это психическая патология, но допустим. Лучше всего иллюстрируется другим американским полковником в неком фильме, тот, опять же под минометным обстрелом, устроил серфинг[14], это катание на досках по волнам, классная кстати штука, потом будет время покажу. Строго посредине будет точка "идеального солдата" — страх полностью уравновешен системой воздействия на него и собственным адреналином. Все остальные состояния — производные по оси в обе стороны.
Еще раз повторюсь — это мое собственное доморощенное суждение. А теперь мои же личные наблюдения. По этой моей версии и по многочисленным наблюдением до, во время, и после боя, среди русских солдат доля усравшихся крайне мала — не более 1 — 2 %. И это не сильно, как я заметил, зависит какой это солдат и из какого времени — срочник это, контрабас или офицер из моей войны в Чечне, ну или поручик, казак и рядовой запаса сибирского полка нынешнего времени. Скажем так, относящихся к левой четверти оси, от полных штанов говна — к просто трусливому — таких обычно не более 10 %. Основная часть русских солдат во все времена находится в диапазоне "осторожный — отчаянно храбрый". После того, как я это увидел и прочувствовал сам, и там и тут — у меня появилось твердое убеждение в непобедимости России. Это не патриотический треп, поверь мне, это твердая уверенность. Нас можно отбуцкать, и сильно. Победить — нет. Или очень ненадолго, если быстро успеть. Ну, это, по-моему, еще Суворов говорил или Фридрих?