— Под чем? — переспросил Михаил.
— Бронежилет, это нам тоже вводить придется, но прямо перед большой войной, и только в штурмовых частях, — поправился немного смутившийся некстати вброшенным анахронизмом рассказчик, — аналог тех кирас, что моряки-артиллеристы уже сейчас получают, только вместо цельной жесткой металлической пластины там более "умная", гибкая конструкция…
А вообще, если спросить, что больше всего запомнилось и что одинаковое на войне и в 2000 и в 1904 году — так это грязь. Непролазная, сплошная грязища — если летом, то грязь пополам с пылью, если зимой — то пополам со снегом. Может, это потому что кругом, что в Чечне, что в Манчжурии все ж таки Россия, но мне кажется, что просто на войне всегда так… Может, я поэтому и люблю корабли — тут по-любому чище…
— Простите, господа, — дверь в салон неожиданно распахнулась, и заглянувший в нее Кирилл Владимирович, на лице которого до сих пор сохранялся отпечаток глубочайшего душевного потрясения и растерянности, слегка запинаясь проговорил, — Степен Осипович пришел в сознание. У него… У него в каюте Всеволод Федорович. Просили вас прийти тоже… Скорее…
— Вот так… Всеволод Федорович, дорогой… Попали мне, как видите…
— Степан Осипович, слава Богу, Вы очнулись!
— Да уж… Про самочувствие только не спрашивайте… Не интересно совсем… Как закончился бой?
— Победа полная.
— Это я еще застал… Кто… Кто у нас под итоговый расчет? Подбитых всех притащили?
— Наши потери: "Севастополь" — не довели, но потери в людях минимальны. Не выдержали переборки в носу. Когда в носовые кочегарки фильтрация пошла, Иессен принял решение снимать экипаж.
— Правильно…
— Погибли в бою "Рюрик", "Витязь", "Баян" и "Память Корейца". На первых двух крейсерах очень большие потери. На "Баяне" и "Корейце" примерно 25 — 35 процентов.
— Плохо… Как жаль… И ваши оба трофея, значит. Экипажи прекрасные… Царствие небесное…
— И еще. "Новик" после торпедирования "Микасы" затонул от полученных в этой атаке снарядов и торпеды. Погиб защищая транспорта "Штандарт". Интернировались в Вей Хае "Ослябя", "Победа" и "Сисой". Еле дошли до него. Потащили бы к нам, скорее всего погубили бы.
— Понятно… Кто из адмиралов и командиров погиб?
— Чухнин, Бойсман и Миклуха погибли… Ранены: Вы, Небогатов, Григорович, Трусов, Яковлев, Дабич — серьезно. Игнациус, Васильев, Шенснович, Зацаренный, Веницкий, Успенский, Колчак, Балк — легко.
— Понятно… У него что…
— Броненосцы утоплены все, кроме "Хацусе" и "Фусо". Но они так же как и наши интернировались в Вэй Хае. Из броненосных крейсеров ушел только "Идзумо". Кроме того достоверно потоплены 4-ре бронепалубных. Убит Камимура. Того тяжело ранен.
— Так никого и не взяли?
— Нет. И "Сикисима" и "Адзума" флага не спустили.
— В Вэй Хае все без склоки обошлось?
— Слава Богу, да, Степан Осипович.
— Ну что ж… Прекрасно! Вторая Чесма, Всеволод Федорович… Или Синоп… Это уж как дипломаты устроят…
Лихо Вы, конечно, с Григоровичем Того поймали… Лихо… Загляденье просто. Не ожидал от Ивана Константиновича такого, каюсь…
Что думаете теперь делать…
— Сейчас идем во Владивосток. Алексеев назначил совет по дальнейшему…
— Понятно… Когда планируете там быть?
— Завтра к вечеру Степан Осипович.
— Ясно… Ох… Водички бы… Спасибо…
Вот что, Всеволод Федорович… Прошу… Выслушайте меня очень внимательно… Мало ли…
Да уж! И вам здравствовать… Спасибо господа, спасибо… Очень вы вовремя, однако… Пришли… Видать мало я грешил…
Так вот, дорогие мои… Если вдруг я до Владивостока не доберусь… Погодите… Слушайте же… Ох…
Прошу: передайте Евгению Ивановичу: комфлотом — необходимо ставить Руднева. Если японцы в течение месяца не сдадутся… Всем флотом… Боеспособными кораблями… Готовиться немедленно… И десант: гвардию к Токийскому заливу! Залив возьмете… Как и чем знаете… Сил теперь вполне… На том и закончим с ними… Возразить по серьезному им трудно, если Василий Александрович форт взорвет…
Еще водички… Так…
Предложение о мире сами им пошлите, МИД две недели сочинять только будет… Нет времени… Нельзя тянуть! Что надо Алексеев знает… А то англичане поймут… Успеть надо… Успеть… Надо… Дочуркам еще… Успеть…
— Степан Осипович! Да что Вы, в самом деле! Вам еще Георгия 2-й степени получать, а Вы… Степан Осипович?
— Оставьте… Он опять в забытье впал, видите же. Температура скокнула… Перенервничал с вами. Ступайте же, господа, дальше дело наше, врачебное. Степан Осипович что хотел — сказал. Даст Бог душу облегчил — может на поправку пойдет.