Нажим усилился, становясь довольно болезненным. Я поджала под себя ягодицы, но ладонь легла мне на поясницу, и сзади раздалось властное:
- Прогнись.
Как команда при дрессировке собачки. Да я и стала, собственно, такой себе домашней зверюшкой...
Не смотря на всю свою решимость не реагировать, всё же вскрикнула, когда он надавил достаточно сильно и резко, входя в меня. Тут же потянул член назад и зашёл ещё раз. И ещё, врезаясь довольно агрессивно.
Хоть это был и не первый мой анальный секс, сейчас всё происходило намного более грубо, чем с Владом. А я, глупая, ещё на того обижалась...
Толчок на всю длину, так, что бедра шлепнули по оттопыренным ягодицам. Мой невольный всхлип, а следом - протяжный стон, когда Фёдор потянул член назад. Снова толчок и снова резкое движение назад...
За спиной слышала тяжёлое неравномерное дыхание. Но старалась вообще не обращать внимания на его реакции. Интересно, ему действительно доставляет удовольствие причинять мне боль? Или это просто действия на эмоциях...
Выдержала восемь толчков, которые почему-то непроизвольно считала, и вдруг разрыдалась навзрыд, чувствуя, что больше не могу. Не выдержу. Не хочу так...
И не просто не хочу, а именно с ним и именно так. Потому что Фёдор двигался во мне совершенно без какого-либо понимания, что это может быть не только неприятно, а довольно больно. Он просто грубо трахал меня, как при обычном сексе, не заботясь о моих ощущениях...
Спазмы сдавили грудную клетку в глухом рыдании. Я без особой надежды попыталась отстраниться, но крепкие ладони продолжали сдавливать мои бёдра, не давая вырваться.
- Пустите... - практически провыла я, заведя руку назад и пытаясь расцепить захват. - Я так не могу...
Я не знала, как освободиться, и это ощущение безнадежности пойманной в ловушку дичи заставляло не только захлебываться от рыданий, но и начать сопротивляться тоже. Поэтому что есть силы впилась ногтями в кожу его руки, удерживающей меня за бедро. И услышала сдавленное шипение мужчины.
А потом вдруг член из меня резко выдернули, но пальцы одной руки удержали тело на месте, не позволив опуститься вперёд или вбок.
И буквально спустя несколько мгновений я почувствовала, как поясницу и ягодицы залила тёплая жидкость, наверняка потекшая потом на покрывало и покрытие на полу...
Наверное, раньше мне бы было неприятно, что меня вот так обкончал мой шеф, но сейчас, после того, как он перестал причинять мне боль физически, стало совершенно всё равно. Нравится - пусть делает. Я потерплю. Только вот на будущее анальный секс с Фёдором попытаюсь избежать всеми возможными и невозможными способами...
Услышала, как сзади хлопнула дверь. Но не в коридор, а в ванную. Эх, лучше бы он всё же ушёл...
Потихоньку сползла с кровати и потянула на себя покрывало, закутываясь в него.
Но Фёдор не только не ушёл. Выйдя через пару минут в комнату он подошёл к стулу, снял и повесил на него рубашку, потом брюки, оставшись в боксерах.
А потом прошёл по большой дуге мимо так и сидящей на краю меня, словно боялся заразиться чем-то, и лег с другой стороны кровати, укрывшись одеялом и отвернувшись...
И всё это без единого слова или жеста в мою сторону.
Но, наверное, так намного лучше. Его новых издёвок я бы сейчас просто не перенесла...
Ну что ж, надо и мне собраться с силами и отправиться в душ...
* 38 *
Даже после того, как я, наверное, час простояла под душем, глотая слезы, усталость и опустошение так и не вытеснили остальные чувства и мысли.
Прошлепала к кровати, завернувшись в покрывало, и легла обернутая им. Одеяло тут было одно, и его нагло присвоил себе Фёдор. Ну и ладно. Его я трогать для делёжки точно не стану. Потому что, судя по равномерному дыханию, мой начальник видел уже не первый и даже не второй сон.
Но сама уснуть не смотря ни на что я не смогла. И даже почти бессонная предыдущая ночь, и истерика, которая накрыла меня в дýше, и просто общая апатия не помогли провалиться в спасительное забытьё.
Я ворчалась с боку на бок, прислушиваясь к размеренному мужскому дыханию рядом и приглушённым звукам из-за закрытой двери. И всё никак не могла поверить, что сама, по доброй воле, продалась этому человеку для сексуальных забав.
Мысли в голове, как и всегда во время бессонной ночи, были какие-то на редкость чёткие, но медленные. Понимала, что на утро половина из них покажется мне полной ерундой и не стоящими ни гроша терзаниями. Но сейчас думалось вот так, и я ничего не могла с этим сделать.