─ Давай попробуем откопаться самостоятельно. Не выйдет выехать, так машину очистим и с дороги нас будет виднее.
─ В принципе не лишено смысла.
Сигарета затушена, боевой дух собран в кулак, лица полны решимости, и только кобель все не затыкался.
─ Может он проголодался?
─ Ты скормила ему три банки пресервов. Если эта зверюга чего и хочет, так это пить.
─ Ага. — достала бутылку минералки, — А как?
─ Думаю очень.
─ Как его поить?
─ Хм… Ну вот и займись этим, пока я буду выколупывать нас из под снега.
Опять смылся. Ох уж, эти мужчины! Самую трудоемкую работу, отчего-то считают женской…
Доносящийся из автомагнитолы хард энд хэви полностью отражал мой настрой. В данный момент у меня меньше шансов лишиться рук отморозив их, нежели напоив эту мини-бульдожку. А поскольку миску захватить мы не догадались, то, отбросив здравый смысл и крышку, за ненадобностью, ливанула воды в ладошку сложенную ковшом и сунула псинке в морду.
Есть меня не стали, вылизав руку теплым нежным язычком. Налила еще, потом еще… пока бутылка не опорожнилась. А потом это чудо, как-то незаметно оказалось у меня на коленях:
─ Э, да ты пупсик! — тискала я раздувшуюся от выпитого тушку. — Муси-пуси-толстик! А-бу-бу-бу, а-пу-пу-пу…
─ Ерофеева заткнись, пока у меня уши не склеились! — Взмолился Антонов.
Я и сама от себя не ожидала такого, но вид скулящего от восторга мопса приводил меня в экстаз.
─ Вот ты какой! Тебе тоже нравится ласка? Дай же я тебя потискаю!
─ Ерофеева!
─ А ты чисти снег и не вмешивайся, а то кааак страшного монстра напущу! Да загугусечка моя? Ай ты ж птенчик!…
Я прям слышала как скрипели зубы напарника, и от этого остановиться было еще труднее. Но все решилось довольно мирно: «птенчик» не отвлекаясь пустил лужу мне на джинсы. Я едва успела отрыть окно, благо подчищенное напарником, и высунуть туда собачье филе.
─ Блеск. — Мрачно констатировал Антонов. — Со своей стороны чистишь сама.
Смиренно кивнув, сунула поссыкунчика обратно в корзину.
─ Сиди здесь и не питюкай, маленький брызгун. Тетя Тома идет помогать Большому Человеку в его Большом Деле, и отвлекать ее нельзя.
Антонов только сплюнул, всучил щетку и велел обметать стекла.
Три часа спустя, у нас закончился бензин, бутылка «Мандоро», и тепло в салоне. Прижав Кудженьку к груди, вылезла вслед за напарником на улицу — греться. Стоим, пританцовываем, любуемся на полную луну, вдыхаем свежий морозный воздух, выдыхаем винные пары.
─ Красиво. — Восхитилась я.
─ Угу. — Согласился Антонов.
─ Ууу. — Поддержали из-за пазухи.
─ Холодно только.
─Угу.
─ (Возня под курткой в знак солидарности).
─ Колокольчики звенят?
─ Угу.
─ Гав. — Из ворота вылезла собачья голова.
Стоим смотрим, а по встречке шпарит тройка с бубенцами. В ровном лунном свете отлично видно пассажира. Седой, статный, бородатый, в красной шубе, рядом посох лежит. Да как тот пассажир гаркнет во всю глотку:
─ Тпру, коньки ледящие!!!
Напарник бычком аж подавился.
─ Ну нах… меня так даже от паленой водки не вставляло!
Ткнув невоспитанного алканавта локтем, я обратилась к тормознувшему конюшему:
─ Здравствуйте дедушка! — Едва земной поклон не отбила. — Как Ваш путь проходит? Все ли впорядке?
─ Здравствуй внученька! — А голос грудной, зычный. — Со мной-то все хорошо. А вот у вас, как я гляжу, не все ладится.
─ Нас бы отбуксировать к дачному поселку! — Встрял отошедший напарник. — Всего пару километров. А трос мы найдем.
─ Ну коль так, вяжи давай к саням!
Двадцать минут и мы на месте. Лихие коняшки! Пол тонны пластика и железа перли как и не почувствовали.
─ Спасибо дедушка! — Кричала я вслед быстро удаляющемуся спасителю.
─ С Новым Годом! — Донеслось в ответ.
─ Ну вот — обернулась к напарнику, — а ты — мифический персонаж, мифический персонаж. Балда!
Что характерно, даже спорить не стал.
─ Антонов, ты ли это?! — Изумленно донеслось со стороны дома у которого нас высадили. — Вот так подарок на Новый год!
На крыльце небольшого двухэтажного дома стояли три девицы, в шубах надетых поверх цветастых халатов, и курили. Голые ноги в домашних тапочках зябко выстукивали по обледенелым доскам.
─ Здарова, бабоньки! — Проорал напарник, с наскока объяв всех троих. — Как не надеялся я не застать такую красоту в домашней обстановке, а все ж придется слепнуть от вашей прелести весь вечер!