─ Все, я понял, хватит демагогии.
─ Да и что он сделает девочке, в самом деле? Он не посмеет, она моя подчиненная…
─ Она моя напарница! Этого ему вполне достаточно! Как красная тряпка для быка. Урод…
─ Кирилл, я же просил.
─ Прости, это выше меня.
─ Какие бы отношения между вами не были, он знает чем тебе обязан, и никогда не…
─ Вот потому что обязан, он и сделает все что в его силах, чтобы подосрать мне.
─ Не мели ерунды.
─ Ты не хуже меня знаешь, что так оно и есть.
─ Ладно, что-нибудь придумаю…
Вот такой разговор я бессовестно подслушала, возвращаясь с прогулки по темной-темной аллее, куда выводила Куджо. Малыш явно чего-то ни того хватанул, и теперь маялся животом через каждые десять минут.
Да, я заметила, что Кирилл и Стас не ладят, но в изложении Антонова, все гораздо сложнее. Признаться, хозяйский сын мне приятен. Сравнивать особо не с кем, но тот же Гоша замороченный по самые уши, а напарник грубый и бестактный. А еще он пошловат и несдержан. И невнимателен. Необязательный, наглый, неряшливый, злопамятный, выпивоха… Так, стоп. В общем понятно, что на таком фоне, Стас просто образец благовоспитанности и обходительности. В его обществе приятно, хоть немного и неловко, т. к я не привыкла конкретно к такому, чисто мужскому интересу и вниманию. А тут прям волк в овечьей шкуре. Не сходится.
Пока я облегчала пса и грела уши у кухни, все разошлись по спальням. В зале остались лишь три тетки с крыльца, которые в этой самой комнате и ночуют, и Стас, которого под медленную тихую музыку совращали на танец подружки его сестры.
─ Ой, простите! — Застыла я в дверях — Я не хотела мешать!
─ Тамара! — Взмолился совращаемый, протягивая ко мне руки, из за округлых плеч своих совратительниц. — Постойте! Я хотел с Вами поговорить!
И схватив под локоток усадил рядом с собой на свободную раскладушку.
─ И о чем же? — Уточнила я, наблюдая, как обиженные тетки удаляются на перекур.
─ Разрешите Вас пригласить?
─ Куда? — Тут же насторожилась я, а все высказанное напарником в его адрес, вдруг вспомнилось весьма отчетливо.
─ На танец конечно же! — Сверкнул белозубой улыбкой, вытаскивая одеревеневшую меня на импровизированный танцпол.
А что? В принципе, некоторый практический опыт я уже наработала, с напарником. Теперь вот, представился случай, закрепить ранее полученные навыки.
Закреплялось вполне сносно уже три песни подряд, под непринужденную беседу, с дозволенной дистанцией, как вдруг в коридоре прогромыхали быстрые уверенные шаги. Дверь открылась одновременно с тем, как руки Стаса… ах ты гад!..сместились с моей талии на… бедра?! Нога, как-то даже рефлекторно согнулась в колене, нахал судорожно согнулся в поясе, а Антонов тормознул на пол пути, видя, что хоть и не лежачий, а бить уже некого. Фу, кажется пронесло. А ты, Стасенька, провокатор! Ай-яй-яй, как не хорошо.
Напарник за руку выдернул меня из зала, всунул в дубленку, дал тридцать секунд на то чтобы обуться и поволок из дому.
─ Мы куда?
─ В баню. — Коротко и емко.
─ А если серьезно?
─ Я серьезно, Борисыч же сказал «положим вас в бане».
Говорил он и впрямь серьезно. Так же серьезно открывал дверь в каком-то сарае, впихивал меня в темноту помещения, а когда свет зажегся, помогал расстилать постельное.
─ Кого вас? Меня и тебя???
─ Нет, Тома. Меня, тебя, и… — открыл входную дверь, — Доковыляешь — замкнешь! — Потом снова мне. — А ты стели давай, будешь спать на самой верхней полке.
Я в шоке, в ужасе, в панике, в нокауте, в полном де… в куче этого самого полного! Если поубивают друг друга ночью?!
Но, не смотря на весь мой мондраж, отход ко сну прошел вполне мирно, в тишине. Расположившись на полочке маленькой парилки, вдыхая запах сухих березовых веников, сырости и душистого мыла, я думала такую думу: «Может, если Олька узнает, что после целой ночи проведенной в бане с двумя мужиками, я все еще девственница, поймет, что я безнадежна, и оставит меня в покое?».
Глава 27
Почему так происходит? Почему двое взрослых самодостаточных и разумных молодых людей, встречаясь, вдруг превращаются в неуправляемых малолетних хулиганов, которым плевать на все доводы рассудка, и для которых нет авторитетов? Причем доходит до абсурда: проснувшись рано утром — за окном лишь начало светать, я услышала чьё-то размеренное дыхание, заглушаемое душевным матерным шепотком. Присмотрелась. Лежавший на средней полке Антонов, ободрав с березового прутика все листики усердно орудовал его тонким окончанием в районе носа Станислава, почивающего на полке ниже.