─ Тома!
Иду, дескать не слышу. Дескать ветер бьет в лицо унося все звуки прочь.
─ Тамара!
Ого! Мощный вокал. Ему б в хоре Турецкого солировать. Способный.
─ Ерофеева!
─ Ну уж дудки! Ничего подобного я не позволяла и позволять не намерена! Что еще за фамильярность?!
Есть лишь один человек, который может звать меня как ему вздумается, не спрашивая моего разрешения. Ибо все равно ему.
─ Ну простите! — Растерялся Станислав. — Просто я заметил, что это обращение оказывает на Вас волшебное действие.
─ Смотря в чьем исполнении… Так и что же Вы хотели?
─ Извиниться. — Уверенно заявил он. — Я повел себя самым бесчестным образом, пытаясь путем Вашего унижения унизить другого, гораздо менее достойного человека…
Трепался он долго и со вкусом. Сразу стало заметно явное сходство с отцом-демогогом. Тот тоже, как заберется в дебри витиеватостей и заумных фраз, так и сам себя за уши к смыслу не выведет.
─ Как мне понять, что это искреннее раскаяние, а не очередная готовящаяся каверза в спину напарника?
─ Ну…
На этот раз с ответом Стася затруднился, и я решила перейти на его язык:
─ И напрасно вы решили, что причиненные мне неудобства и обиды, в какой-то мере скажутся на Антонове. Он же ж чурбан чурбаном… — Блин, сбилась. — Не проще ли, выяснить отношения лицом к лицу, отбросив все условности и лишнюю мебель в сторону, раз и навсегда прикончив бутыль спиртного и гложущее, терзающее, давящее чувство взаимной неприязни?..
─ Вам именно это позволило ТАК с ним сблизиться? — Улыбнулся он.
─ Не совсем. — Осторожно начала я. — Бутылок мы прикончили не мало, но с гложуще-терзающим пока в процессе…
─ Признаться честно, я Антонову даже завидую немного. Он козел каких поискать, но вот нашел же единственную в мире женщину способную его выдержать…
─ Серьезно?! — Вскинулась я.
Как это? Кирилл уже кого-то нашел, а Борисыч и не знает? Носится со своей идеей фикс «Антонов-не-одинокий-мальчик».
─ Думаю что вполне. Насколько я могу судить. Но вам виднее.
─ Куда уж там… Из него ж слова не вытянешь…
Да и с чего ему делиться со мной своими сердечными переживаниями? Чтобы представить подобную картинку, нужно иметь неизлечимо больное воображение.
─ Ты хочешь услышать от НЕГО признания?! — Даже подавился удивлением и резко перешел на «ты». — И не мечтай! Эта скотина даже нажравшись не сболтнет лишнего, только контролирует себя сильнее! Просто поверь мне на слово, я точно знаю как он обращается с ба… рышнями.
─ Считаешь я этого не знаю? Ха, ничего нового ты мне не расскажешь.
─ Да-да, я вижу, что ты не слепая, объективная, адекватная… хотя охарактеризовать твои умственные способности пожалуй воздержусь… Ты понимаешь Антонова, будь он не ладен, и принимаешь его таким какой он есть.
─ А я что, могу его как-то изменить? Нет. Так и чего рыпаться? Ставить психику и тело под удар? Это тебя он в снегу повалял и вы пошли завтракать. У меня же иная весовая категория: дунет, плюнет и посадит в инвалидное кресло.
─ Да ладно! — Поразился в очередной раз. — Он женщин и пальцем не тронет, это точно! В смысле, тронет конечно, и не только пальцем… но, чтобы бить?! Он контуженный, но не отморозок.
Из носа ощутимо потекло, надо бы возвращаться.
─ Договорились. Считай извинения приняты, попробуем начать знакомство заново, но на какую-то исключительную доверительность не рассчитывай. Я может и не самая умница-разумница, как ты это милостиво не стал охарактеризовывать, но дважды на одни грабли не стану.
─ Идет!
Пожали руки, повернули к дому. Уже у самых дверей Куджо опомнился, и обильно пометил дверной косяк под нецензурные порицания теток, вышедших на утренний перекур.
А подготовка к празднеству тем временем шла своим чередом. Дабы вступить в Новый год с чистыми помыслами, оставив всю грязь в старом решили растопить баньку, для чего Антонов старательно изображал активную рубку дров. После нашего возвращения туда же направили и младшего Андреевича. Я вначале испугалась, все же топоры уровняют шансы обоих огрести по пятое число, но боялась напрасно: на этот раз решили бескровно выяснить кто круче и нарубит больше дров. Напарник с явным удовольствием проигрывал…