— Антонов!
— … думал тоже! Ко мне ее присобачивать!
— Кирюша! Ну, сам подумай. Это же очень кстати. Квартира Изотова пустовала уже два года. А тут Томара. Я проверил, очень подходящий нам человек. Никаких родственников, никакой личной жизни. Не за что цепляться. А в некоторых твоих делах девичье присутствие может быть на руку…
— Стоп, стоп, стоп! Прррр! Отмотай назад! Я не ослышался? Квартира Изотова? Борисыч, ты подселил ее прямо мне под нос? — Ох, чует мое сердце, скоро опять съезжать придется. Да я только ради квартиры, зубами вцеплюсь в эту работу, и никаким Антоновым со мной не справиться.
— Так, ну хватит, Кирюша — залебезил босс — Я сейчас найду Томочку, а ты пока остынь. И не вздумай грубить девочке.
Это интересно. Кирюша, значит, прохлаждайся, а начальник пойдет и сам найдет. Это рушит все мои представления о системе «начальник — подчиненный». Так стоп! О чем я думаю?! Андрей Борисович счас выйдет в поисках меня, а я стою у него под дверью. Я заметалась по коридору в поисках укрытия, потом вспомнила, что вроде бы шла к секретарю, и без стука ввалилась к ней в кабинет. Неодобрительно взглянув на меня поверх очков, эта святая женщина подвинула мне чашку уже остывшего чая. Осушив ее одним махом, я сразу перешла к делу:
— Алла Афанасьевна, милая, Вы же ж меня не выдадите? Прошу Вас, если А.Б. спросит, как давно я здесь сижу, прикройте. Дескать, что Вы, что Вы, девочка тут с самого утра тухнет, а работы все нет и нет. Ну, Вы и сами все знаете, не мне учить Вас.
— Грешно смеяться над чужими слабостями, деточка.
— Что Вы, Алла Афанасьевна. Как Вы могли подумать будто я?… Над Вами?… Да никогда! Вы же ж знаете, мне же ж самой в за радость поболтать с Вами, с самого утречка… — Я действительно была немного обескуражена, и не понимала с чего она вдруг завелась.
— Да я же ж не об этом. — она раздраженно передернула плечами. И тут до меня дошло. Я недавно заметила, что когда я просто вспоминаю, эту милейшую женщину, я вспоминаю о ней с непременным использованием частицы «же», для меня они уже неделимы. А уж когда я общаюсь с ней непосредственно, то через пару часов от этих «же ж», чувствую себя как в тумане, через который до смысла еще нужно добраться. Н-да, некрасиво получилось.
— Аллочка Афанасьевна, я не специально. Даю слово, больше не повторится… Хотя нет, слово давать не стану, все же Ваша манера общение, на удивление заразительна. — И я молитвенно прижала к груди руки.
— Ну хорошо. Но завтра, ты всенепременно попьешь со мной чаю. У меня на вечер новый рецепт. Ватрушки с черникой.
— Всенепременно! — для большей убедительности, свое согласие я подтверждала энергичными кивками — Только выручите!
— Ладно. Где там наше большое и грозное начальство?! — как по заказу, раздался робкий стук в дверь. Секретарь, поддернула мощную грудь, подмигнула мне, и пошла, сама открывать дверь. Я приняла самую, в моем представлении, непринужденную позу. Дескать, хотите, верьте, хотите, нет, а я тут уже корни пустить успела, вот как долго здесь сижу!
В открывшемся дверном проеме показалась щуплая фигура шефа. Большое и грозное начальство старательно протирало запотевшие стекла очков полами пиджака. Оно всегда немного робело при виде роскошных форм своей вспоможительницы.
— О, Аллочка… Не ожидал тебя тут увидеть…
— Да?
— Да. А я вот тут мимо проходил, дай думаю, зайду, а тут ты…
— А-а-а. А я вот тут тоже, сижу у себя в кабинете, сижу, и, дай, думаю, гляну чего в коридоре то творится. Открываю дверь, а тут Вы… Андрей Борисович.
Я по возможности беззвучно ухахатывалась над этим диалогом двух, явно симпатичных друг другу, людей. Наконец начальство спохватилось, что оно собственно по делу:
— А я, Аллочка, узнать хотел, у тебя ли Тамара? Я ей сюрприз приготовил. — Босс смущенно примолк, под хмурым взглядом своей зазнобы.
— Хорош сюрпризец! Он же ж уже все здание на уши поднял! Ко мне уже пять раз заскакивали перепуганные бухгалтера, с одним единственным вопросом: «У Борисыча Антонов? Я не хочу терять работодателя, а с ним и работу!».
— Ну, не преувеличивай. Мальчик не в лучшем расположении духа, но мы с тобой знаем, что все может быть и хуже… — Тут он заметил меня, расплылся в дружеской улыбке, и раскинул руки, видимо приглашая в свои объятия. — Тамара! А я Вас и не заметил! Вы такая тихая. Пойдемте скорее, я Вас кое-кому представлю. — Он вытолкнул меня в коридор, и уже закрывая дверь, заговорщеским шепотом (но гораздо громче чем он возражал Антонову) поинтересовался у своего секретаря: