Угу, жди. Уже не кисну. Уже вся расцвела, и первая рванула на встречу бедным мужикам. Интересно, они хоть в курсе, кого эта милашка приведет на рандеву, или им все еще весело?
— Черт! Передержали! Бегом смывать! — я, в панике ринулась в ванную, на ходу срывая полиэтиленовую шапочку.
— Успокойся. Двадцать минут — для получения легкого оттенка. А таким женщинам как мы, ничего легкого, кроме салатика и флирта, не надо. — Невозмутимо вещала Оля, продолжая попивать чай.
— Легкий оттенок? Шоколад? — хриплый шепот, с элементами заикания.
— Да-а, переборщили.
Мы ошалело таращились в зеркало, на творение рук своих. Вместо ожидаемого вкусного оттенка, получился черный ужас, лишь с небольшим коричневым отливом.
— Ничего, все поправимо — внезапно оживилась Оля — Все легко убирается перегидролью!
— Ты собираешься лить мне на голову перекись?!
— А ты желаешь остаться пугалом?!
Я еще раз взглянула на себя, зажмурилась и решилась.
— Обесцвечивай!
Страстная надежда, что все кончиться хорошо, не оправдалась. Волосы обесцветились не равномерно, а прядями. Еще пара минут завороженного созерцания в зеркало, и Оля загорелась новой мыслью.
— Я знаю! Сейчас все исправим! — Я с ужасом следила за ее метаниями.
Схватив ту самую упаковку с «красным деревом», она решительно выдавила себе на перчатку щедрую дорожку кремообразной массы, и стала наносить на многострадальные волосы. Потекли минуты обреченного ожидания.
— Перестарались…
— Ты же говорила, что в этом деле перестараться нельзя.
— И я действительно так думала.
Впервые в жизни у меня появилось желание причинить человеку физический вред. Прямо-таки руки зачесались. Под впечатлением от моей зверской мины, Оля начала лихорадочно соображать, смешно хмурясь в раздумьях.
— Дай-ка мне ножницы.
Я задумалась. У меня были только тяжеловесные и крупногабаритные, для раскройки ткани. Вряд ли они подойдут. Да и видеть их в руках этой экспериментаторши не очень хочется. Я неопределенно пожала плечами.
— Нет? У меня с собой только маникюрные. Но можно попробовать. Если подступиться к этому с творческой жилкой… подрезать тут… да, главное, подобрать тип укладки. — Оля, уже была, где-то на своей волне.
У меня прям, язык отнялся. Она, все еще не угомонилась? Сколько можно издеваться? Я с тоскливым стоном опустилась на пол и схватилась за голову. Да, мне всегда было плевать, что у меня на голове, но раньше, это самое «на голове», не привлекало внимания. Как я теперь шапку сниму?! А Антонов? Да он же мне теперь житья не даст! При этой мысли я опять схватилась за голову, с намерением повыдергивать этот пестрый кошмар ко всем чертям!
— Эй, эй! Ты что делаешь?
— Оля, лучше скройся с глаз моих, пока я твои не выцарапала!
Я была настроена весьма решительно. Видимо почувствовав это, она присела рядом, немного помолчала, и, толкнув плечом, рассмеялась.
— А знаешь, мне на одном показе, наложили автозагар, как утверждали, ультра стойкий. В общем, стойким он оказался местами, смывался проплешинами, а то, что оставалось, приобрело морковный оттенок. А наносили-то его и на лицо, в том числе. Я потом неделю из дома выйти не могла. Три показа пропустила, кучу фотосессий, я уже не говорю про свидания. Всем говорила, что у меня крапивница.
К концу ее рассказа я уже успокоилась.
— Это не автозагар, и за неделю не смоется.
— Но и это не смертельно. Это просто волосы. Отрастут. В конце концов перекрасить можно.
— После сегодняшних перегрузок, они не скоро придут в себя. Может вернуть парик?
— Да ну, какой парик! Сейчас мы это уложим, и ты увидишь, что все не так плохо.
Устало, взглянув на нее, я призналась:
— Знаешь, Оль, уже никуда идти не хочется. Завтра с утра на работу. Давай в другой раз?
— Другого раза может и не быть. — Она ободряюще подмигнула, легко вскочила на ноги, и протянула руку, помогая встать. — А если ты сегодня выйдешь с новым цветом волос, завтра будет не так страшно. Пообвыкнешься немного.
— Если бы так. Ладно, доводи дело до конца. Что там осталось? Укладывай, крась. Словом, действуй, и покончим с этим кошмаром.
— Сейчас все будет, не извольте беспокоиться!
— Лучше уж молчи! Все равно успокоиться в твоем обществе, я уже не смогу.
— Ой-ой, подумаешь, просчиталась разок, так теперь и доверия нет?
— Оля!
— Все, молчу и делаю. Делаю и молчу.
Не смотря на мои опасения, относительно того, что макияж будет повторением того, что из меня сделали на показе, все выглядело вполне прилично. Чудо-косметика скрыла шрам, и его наличие можно было заподозрить, лишь, когда я улыбалась. Улыбка выходила слегка неровная, скособоченная.