— Вали давай, — насупился напарник, — а то без тебя стартуют.
— О, как я расстроюсь.
Я поплелась к стартовой черте, у которой, ровной шеренгой выстроились четыре девушки. В коротеньких шортиках, облегающих маечках, подтянутые. И я, как заезженная кляча, с одышкой на втором метре забега. Скопировав стойку, примостилась рядом. Бегу под пятым номером. Прибегу пятым номером. Иного не дано. Прогремел выстрел. Старт дан. А я въехала, только когда участницы сорвались с места. Стартовать из согнутого состояния было очень неудобно. Поэтому я прежде разогнулась, осмотрелась и неспешно потрусила за остальными. И пусть мой «тренер», сгорит со стыда!
Я не знаю, сколько прошло времени, но ощущение, что целая вечность. Меня успели дважды обогнать все участницы, и, я так понимаю, финишировать. Ничего, если я доберусь, это будет мой личный рекорд. Ноги уже не слушались, грудь горела, воздух в легкие врывался со всхлипом. Я вся вымокла. Волосы липли к потной коже, раздражая ее, отчего все щипало. Когда перед глазами поплыли темные круги, я поняла — это конец. Нога цепленула другую, и я неуклюже растянулась прямо на дорожке. Возле меня засуетились, под нос сунули, вонючую дрянь. По щекам стали знакомо молотить.
— Антонов, ты мне сейчас мозги вышибешь.
— Сомневаюсь, что у тебя там, вообще что-то есть.
— Там, не знаю, а вот что есть в желудке, сейчас все выйдет. Меня тошнит.
Боже, как же плохо! Еще эти люди, шум. Домой хочу! Тишины!
— Так, все разойдитесь! Сам разберусь! — Антонов взял командование. И меня. На руки.
Фактически бегом вынес меня со стадиона. Через пару минут, мы ехали домой.
— Как все прошло? — не могла не поинтересоваться я.
— Ты была великолепна.
Издевается, зараза.
— Я не об этом. Ты все отдал?
— Конечно. Я ведь, не ты. Все довожу до конца.
— Угу. И если так пойдет и дальше, то в конце останется только один.
— Не волнуйся, тебя я тоже доведу до конца. Со всеми удобствами.
Ууууубьюууууу… .
Глава 16
Двадцать семь раз. Ровно двадцать семь раз за последние два часа. Если он поставит эту песню еще раз, плюну на собственную неконфликтность, прописанную в характеристике, и пойду разбираться. Скандально, с вызовом милиции, и пеной у рта.
Глянула на часы. Стрелки дружно сошлись на тройке. Через четыре часа вставать. Послал же Бог соседа. И почему молчат остальные? Или я одна, не могу заснуть этой ночью?
«Приходите в мой дом, мои двери открыты.
Буду песни вам петь и вином угощать…»
Щаз как зайду! Ну, Антонов! Ну, полуночник! Спасибо, хоть репертуар сменил.
Ни ватные тампоны в уши, ни подушка на голову, ничего не помогает.
Ладно, схожу. В конце концов, ну что он мне сделает? А я ему? Это вопрос.
И отношения ухудшать не хочется. И, все же, нужно их выяснить.
Халат, тапки, взгляд в зеркало, куртка, шапка. Или, все же, обойтись как есть? Увидит, помятую и встрепанную, может, совесть взыграет? Скорее, у меня взыграло воображение. Он ведь, еще, может не открыть, под дверью придется постоять. Тапки прочь. Сапоги. Вперед.
Не угадала. Дверь открыта, валит дым сигаретный, аж в глазах режет. С кухни доносится женский смех и звон чокающихся бокалов. Он не один. Не подумала. Сходить переодеться? Еще чего! Щаз как выскочу! Как выпрыгну! Пойдут клочки по закоулочкам. Угу. И завтра придется брать больничный.
Музыка гремит из зала. Заглянем. Ну, ничего себе! Напарник спит сном праведника на диване. А рядом сидит какая-то девица, смолит как паровоз, и периодически толкает в бок Антонова, в тщетной попытке добудиться. Наивная. И, видимо, притомившись, ложится рядом, трогательно приобняв его за плечи. Я, прям умилилась. Какая идиллия!
Внезапно, дверь в кухню распахнулась, явив гигантского детину, бородатого, в коже. И двух девушек, удивительно хрупких и воздушных. Особенно, учитывая клубы дыма, окутывавшие их.
Застигнутая врасплох, я дернулась к выходу.
— А ну стой! — Звуковой волной, меня едва не впечатало в стену. Когда так просят, отказать невозможно. Внутри аж все замерло от дурного предчувствия.
— Ты кто такая? — здоровяк стоял, буквально в метре от меня, слегка наклонив голову, чтобы не задевать люстру. — Что здесь делаешь?
— Соседка. Волнуюсь. — Голос дрожал, подтверждая сказанное.
— Соседка? Так ты что ль, Тамара? — И откуда такая осведомленность?
— С чего это Вы взяли?
— Догадался. — И гадкая улыбочка, расползлась по его широкой физиономии. — Кое-кто умеет давать очень точные описания.