Сгрузив все это в выданный здесь же, безразмерный вещмешок, решила проявить предусмотрительность, наведавшись в местный санузел.
Застыв в нерешительности, я еще раз глянула на табличку, прикрепленную к двери. Она по-прежнему гласила «WC woman». Я, конечно, не знаток английского, но тут, специально для таких чайников, нарисован треугольный уродец, призванный изображать сильно широкобёдрую, и сильно узкоплечую мадам.
Что ж, вполне допускаю, кому-то вокальное сопровождение помогает расслабиться. Так ведь и песенка почти в тему.
М-да, душевненько. Если я верно сориентировалась, доносится точно из третьей кабинки у стены. В подтверждение моих дум ее дверь медленно, со скрипом отворилась, и оттуда, под громыхание сливного бочка, вышла импозантная дама впечатляющих габаритов. Надменно поведя взглядом в мою сторону, она прошествовала к умывальнику.
— Та самая невезучая новенькая? — согласно моим ощущениям, и эмоциональной окраске, вопрос носил скорее риторический характер.
— Что простите? — боясь показаться невежливой.
— Ты глуховата? — зря боялась, этой даме хамство не в новинку, — Я говорю, в пару с Антоновым тебя назначили?
Я неуверенно кивнула, медленно отходя от ее напористости.
— Мой тебе совет: требуй с Борисыча доплату за вредность.
Еще одним кивком дав понять, что все услышала, пошла, собственно зачем приходила.
Нещадно фальшивлю… Дурной пример заразителен, хорошо, что я знаю только эти две строчки.
К трем часам, переведя дыхание, я уже собиралась постучать в кабинет Андрея Борисовича, как меня перехватила, милейшая Алла Афанасьевна:
— Томочка, Вы что же, уже освободились? — я кивнула — Ну, тогда, прошу ко мне. У меня для Вас кое что есть. Все равно Андрей Борисович просил его на сегодня не беспокоить, он же ж занят. А на все Ваши вопросы я могу вполне ответить. И, заскочите перед уходом в восьмой, в бухгалтэрию.
«Что не зъим, то понадкусываю». Эта мысль прокручивалась в голове уж в десятый раз, а печенки все не прекращались. Как оказалось, Алла Афанасьевна, не только прекрасный садовник, но и замечательный кулинар. Она сама придумывает рецепты, сама по ним готовит. Вот только, до недавнего времени ее сильно удручал тот факт, что дегустировать, тоже приходится самой.
— Девочки-то наши, все же за фигурками следуют, все же похудеть стараются. Ребятам не до вкусов, занятые сильно. А ты, моя дорогая, посмотри же на себя, худюшшая, ни соку в тебе, ни аппетиту. Кушай же, кушай. Вот и еще печенка, другая, с миндалем, а внутри же все помадка ромовая…
— Очень вкусно! Я еще никогда ничего подобного не ела! — кажется, эта милая женщина считает меня безразмерной. Надо бы ее как-то отвлечь, а то ж мне потом петь и петь в туалете.
— Алла Афанасьевна, а что там насчет моего напарника? Я сегодня в гордом одиночестве объездила пол города, по маршрутному листу. Или я чего-то не понимаю?
— Ах, дорогая, я что же не сказала? Так он же в отпуске. Вы даже не представляете с каким облегчением… то есть… как же ж нам его не хватает! — быстро поправилась, заливающаяся соловьем секретарь. — Такой мальчик!
Примерно в этом духе, происходил наш «диалог» уже минут сорок. Я успела возненавидеть выпечку во всех ее проявлениях. Было вкусно, очень вкусно, но очень много. Тут раздался спасительный телефонный звонок, возвестивший секретаря о каких-то неотложных делах, и меня, на последнем издыхании отпустили восвояси. Завернув с собой «грамульку пирожочков же», килограмма на два.
На обратном пути, я заскочила в «бухгалтэрию». Получила аванс, в приятно удивившем своей пухлостью конверте. Кстати, выдавала мне его, та самая нимфа из дамской комнаты, громогласно объявив, что обо всех доплатах и надбавках для «подопытной», уже сама договорилась с Борисычем:
— Его Превосходительство, велели на сегодня и завтра тебя отпустить. Проедешь по адресу указанному на конверте, у тебя один день на переезд. Все!
Окрыленная, я летела в свою(!) квартиру, и никак не могла поверить в такую удачу. Судя по району, в котором она располагалась, это была не коммуналка, не общежитие, а полноценная, отдельная квартира.