— В нашем случае и это было бы хорошо. — не остался в долгу Антонов, направляясь ко входу, со мной на руках.
Ну что я скажу, второй раз меня носит на руках красавец мужчина, и второй раз я нахожусь почти присмерти. Если это возможно только в такой зависимости, лучше я буду всегда ходить своими двоими, безо всякой романтики.
Да что ж такое? Ни повернуться, ни вздохнуть как следует! Я открыла глаза, и окончательно проснулась. Над головой деревянный… потолок? Ну, да, раз лежу, значит потолок. Опускаю взгляд. Стены тоже деревянные, а в ногах… Визг застыл в горле, но ненадолго, через секунду, я орала благим матом, и пыталась перекреститься. Но обнаружила, что мои руки намертво примотаны к телу бинтами… На шум прибежал… священник? Легче мне от этого не стало, и продолжая материться, я попыталась выпутаться..
— Тише, Тамара, тише, не кричите так, я сейчас все объясню, все очень просто и совсем не страшно… — скороговоркой выпалил он, прижимая ладони к ушам.
Я попритихла, и с усилием приняла, более-менее сидячее положение. Увидела, где лежу, и снова заорала.
— Да что же это такое, Тамара, дайте же мне, все Вам объяснить! — повысил голос батюшка и немилосердно зажал мне рот рукой. Я нехотя заткнулась.
— Видите ли, я… Вы больше не будете голосить? — Я помотала головой, и он убрал руку. — так вот, я не часто остаюсь здесь ночевать, потому, кровать у меня совсем никчемная, пружинная, растянутая. А я опасался, что, Вам, все же повредили ребра, и нельзя шевелиться и беспокоить их. Нужна была жесткая поверхность, плюс обеспечение полной неподвижности. А поскольку в этой часовне часто отпевают жителей ближайших деревень, то и гробы хранить поблизости удобнее. Да и более подходящего в вашем случае… эээ… ложа, было не найти.
Теперь понятно, почему очнувшись, я обнаружила себя в гробу, перемотанная как египетская мумия, и с крышкой, от все того же гроба, в ногах. Оказывается, все на благо моего организма. Ох, батюшка, о физическом здравии Вы подумали, а вот о психическом как-то подзабыли.
— Понятно. Спасибо за заботу. А, можно мне теперь освободиться и сменить, так сказать, место дислокации?
— Конечно, конечно, одну минуту.
Меня начали разматывать, а я вдруг поняла, что не узнала даже имени своего лекаря, и незамедлительно исправила это упущение.
— Отец Сергий. Но Вы можете звать меня просто Сережа. — Спокойная улыбка священнослужителя умиротворяла и настраивала на общение.
— Тогда зовите меня Тома и на ты.
— С большим удовольствием.
Тут до меня дошло, что бинтов осталось от силы слоя два, а под ними-то ничего и нет. Дико засмущавшись, я спровадила Серёжу вон из комнатки, и с остальным справилась сама. Найдя свой свитер, рядышком, мирно висящим на штабеле из гробиков. Раньше я как-то не задумывалась о многофункциональности подсобных церковных помещений. Что не говори, а работа в «Купидоне», сильно расширила мой кругозор. Пока одевалась, поняла, что стесняться мне, хотя и вполне уместно, но уже поздно. Наверняка, это Серёжа меня и заматывал, так что все уже просмотрено. Ну да ладно. Он лицо духовное, а потому, в некотором роде бесполое. Можно боле не волноваться.
Выйдя из «спальной», попала прямиком в… как это?… молельный зал? Я совсем не разбираюсь в устройстве церковных помещений. В детском доме нас не баловали посещениями служб, и проповеди читать никого не приглашали. Все было исключительно в добровольном порядке. Посему, в этом плане я полный неуч. Крещеная, верующая, но не религиозная.
А в зале, тем времени, царила благодать, тишина, хотелось расслабиться и вдыхать запах ладана и горящих свечек. Смотреть на золоченые иконы, слушать легкое потрескивание воска, разбавленное деликатным покашливанием… ой… это кажется за мной. Ну, точно, Сережа, прокашливался, пытаясь привлечь мое внимание. Привлек, что дальше?
— Тома, пойдем в трапезную. Позавтракаем, поговорим.
Я согласилась и последовала за священником.
— А где Антонов? — наконец-то вспомнила я, доедая яичницу.
— Кирилл уехал по делам. Еще вчера. Куда конкретно он не уточнял, хоть я и спрашивал. Зная, что тебя это заинтересует.
— Могу себе представить. Он ас, по части игнора. — Со знанием дела покивала я.
— Нет, Томочка, — мягко улыбнулся Сережа, — мне кажется, он просто не хотел тебя волновать.
— Как же! — Хмыкнула я. — Последнее время, он только и делает что волнует меня… В смысле, я только и делаю, что волнуюсь за него… То есть, я волнуюсь, как его действия отразятся на мне! — наконец получилось сформулировать. Что-то я сама не знаю, что хотела сказать, и что сказать получилось.