Хмель из головы давно выветрился, но им об этом знать не обязательно, так что, если и найдут меня по утру у себя под боком, спишут на то, что перебрала. Выкарабкалась из «ямки», взяла одеяло с подушкой и расстелила рядом со священником, укрылась пуховиком. От спящих несло теплом и перегаром, что создавало потрясающе уютную атмосферу. Заснула очень быстро.
Я редко вижу сны. Если и приснится что-то, просыпаюсь в холодном поту. И это в лучшем случае… Кошмары, чтоб их, наследство беспризорного детства. «Последствия психологической травмы», как сказал на обследовании психиатр. В детском доме, поначалу приходилось спать в изоляторе, а то от моих воплей просыпалась вся комната.
И, видимо навеянный откровениями исповеди, сегодняшний сон, был хуже любого кошмара. Проснувшись, обнаружила, что скоро рассвет, за окном едва светлело. Сережи рядом не оказалось, через матрас от меня, лежал Антонов. И смотрел на меня.
— Ты плачешь. — Тихо сказал он. Я опять уставилась в окно. — Что тебе приснилось?
Вот, что-что, а говорить на эту тему не хотелось совсем.
— Мне снилось, как мы втроем, бредем по пустыне. Жара, песок, сухость. Дико хочется пить. И нет сил идти. Как вдруг, Серега победно вскрикивает: «Вода!!!», и припускает бегом. Мы тащимся следом, ты успеваешь раньше меня, и до дна осушаешь бутылку минералки, не оставив мне и капли.
Врать в святом месте не хотелось, но откровенничать хотелось еще меньше.
— Это называется похмелье. — Понятливо пояснил напарник, вставая. — Спускайся, там Серый уже приготовил чего-нибудь. Да поедем домой.
Наскоро перекусив и попрощавшись с Сережей, я сказала Антонову, что буду ждать его у машины и выскочила вон. Хотела до отъезда еще кое-что успеть.
Зайдя в часовню, растерялась. Не знала что делать. Потом решила, что если и ошибусь, меня простят. И взяв со столика свечу, направилась к иконе…
— Ты где была? — Недовольно поинтересовался Антонов, когда я села в машину.
— Облегчалась. — Честно ответила я.
— А. Это правильно, ехать нам долго, а останавливаться я не собираюсь.
По-моему, он меня слегка неправильно понял, ну да ладно. Приземленная натура.
Понедельник день тяжелый. Но, весь понедельник я провела, попивая вино, в приятной компании, и вся тяжесть навалилась на вторник. По дороге домой меня нещадно мутило, и, не смотря, на все антоновские психи, ему, все же приходилось останавливаться. В противном случае, я грозилась разукрасить салон во все цвета завтрака. Так что, домой мы приехали только к обеду. Высадив у подъезда и велев сидеть дома и лечиться, сам рванул на работу. К тому моменту мне было поплевать на все. Закрыв дверь, завалилась в душ и спать. Проснувшись вечером, думала, что тошнить будет от одной мысли о еде. Напротив, под громкое урчание желудка, собралась до магазина, ужасно захотелось рыбки. Выйдя из подъезда, чуть не кончилась на месте. У дверей меня поджидал тот самый громила, живописавший меня в воскресенье. Я вжалась во входную дверь и зажмурила глаза. Добивать пришел. Стою, жду, а ничего не происходит. Открываю глаза. И только тут замечаю, что бритая головушка моего обидчика прикрыта бинтами. И в виноватой улыбке, недосчитаешь трех зубов. Правая рука в гипсе на перевязке, а в левой огромный розовый букет. Сильно прихрамывая, подошел ко мне, встал на одно колено и протянул букет. Не поняла. Он что, собрался просить моей руки? Оказалось, нет. Прощения. Прочистил горло и, пришепетывая начал толкать речь:
— Уважаемая, Тамара — тут бугай запнулся, припоминая — Викторовна, я пришел выразить Вам глубочайшее уважение, и просить нижайше прощения Вашего, за недостойное поведение свое.
Говорилось все, как заученный первоклашкой стишок, то есть без выражения и пауз на знаках препинания. Он еще что-то бормотал, а я пыталась выдернуть из его лапы букетик. Мне еще никогда не дарили цветы. И очень хотелось поторопить первый раз. Наконец он замолчал, разжал руку, и розы поступили в мое единоличное владение.
— Извинения приняты. — Величественно кивнула, и собралась пройти мимо. Кушать все еще хотелось. Но вместо того чтобы пропустить, мне вновь перегородили дорогу. Я снова испугалась и прикрылась цветами.
— Тамара Викторовна, не откажите в одной просьбе. — он замялся — Скажите Кириллу Алексеевичу, что я извинился перед Вами. Хорошо? — я ошалело кивнула. — Обещаете?
Я опять кивнула и засеменила по скользкому тротуару к магазину, то и дело оглядываясь. Осчастливленный браток, помахал мне на прощание, и хромая, двинул к машине, стоявшей у соседнего подъезда. Из автомобиля выглядывали такие же счастливые лысые головы. Вот незадача. А говорил, что их уволили за превышение полномочий. Скорее уж за профнепригодность.