— Расскажи хоть что-нибудь, меня же ж, любопытство разбирает! — заерзала секретарь.
— Нет! Так будет неинтересно. Это тайна. — Угу, даже для меня самой.
Пора бы за это дело взяться поосновательней. Осталось ведь всего две недели.
Я разобралась с делами, Алла Афанасьевна с вином, обе свободны как птицы. Не сумев отказать секретарю в просьбе, отправилась провожать ее до дома пешком по вечернему городу. Прогулка приятная, с вокальным сопровождением слегка навеселе попутчицы, исполняющей песни советской эстрады, конца семидесятых. Что-то знала и я, поддерживала в меру сил. Подниматься к Алле Афанасьевне отказалась, распрощались, я повернула назад. Звонит мобильный.
— Хай, Туся! Бегом собирайся, дуем в клуб!
— Кто сказал? — удивилась я такой осведомленности. Спокойная атмосфера вечера разбилась в дребезги об Ольгину гиперактивность.
— Я сказала. Через час заеду. О деньгах не волнуйся, у меня флаеры, и знакомый пропускник. Да и бармен давно клеится, так что, гуляем! Угощают!
А завтра на работу. Обреченно вздохнув и обозвав себя тряпкой, поймала маршрутку и покатила домой. Собираться.
Через час, моя выдержка вновь подверглась серьезному испытанию. Забраковав наряд, подруга вытряхнула меня из брюк, всунула в узкие джинсы. И уступила лишь в одном. Разрешила надеть водолазку, а не кофту, типа «макси-лифчик». Все-таки, синяки, только сходить стали, хотелось бы прикрыть.
— А это откуда? — ужаснулась она, показывая на желтеющие бока.
— Сеанс антициллюлитного массажа. — нашлась я.
— На ребрах? — С сомнением уточнила Оля.
— А где же еще оставаться синякам?
— Ладно, ладно, замяли. Ты знаешь, чего я придумала?! Я знаю, что делать с твоей физией!
Торжественно вынула из принесенной коробки странное приспособление. Больше всего оно походило на вытянутую прямоугольную вафельницу. Обозвав ЭТО «утюжок», она жадно уставилась на меня.
Рефлекторно прикрыв лицо, я с ужасом рванула в ванную, и там заперлась.
— Ты чего творишь?! Я ж как лучше стараюсь, а ты…
— Как лучше? Да ты угорела?! Гладить мне морду?!
— Почему морду? — Озадаченный голос доносился из замочной скважины, я тоже присела, прижавшись к ней ухом.
— Ты ж сама сказала…
— Да не, ты не въехала! Мы волосы выпрямим, сделаем косую челку, и все!
— И что все? — в свою очередь озадачилась я.
— Все все. Из-под нее шрама будет незаметно. Сможешь лыбиться во все тридцать два, без опасений.
— Дался тебе мой шрам!
— Дался, блин! Ты б себя со стороны видела! Вечно, как каменная, улыбнуться, лишний раз боишься. Если выдавишь из себя что, то не ясно, то ли тебе плохо, то ли в туалет охота.
— Я уже так привыкла. — С обидой высказала я.
— Вот! Так нельзя. Жизни нужно радоваться открыто! Будем учиться.
— Ну, ладно.
Я осторожно открыла дверь, впуская неутомимого экспериментатора…
А не плохо вышло. Всего двадцать минут, а уже, как другой человек. И когда улыбаюсь, поврежденная щека прикрыта волосами, и не портит весь вид. Правда, ощущение, что волосы дымятся от этого «утюжка», никак не пропадает. Как бы, не облысеть, в поисках идеальной прически. С Олей станется.
— Другое дело. — Похвалила она свою работу, оглаживая меня по голове. — Теперь и в мир выйти не стыдно. Погнали, что ль?
— Погнали.
И мы погнали. На выходе из подъезда, «споткнулись» на Антонова.
— Куда это ты собралась? — И ни грамма сомнения в том, что получит ответ. В принципе оправданно.
Оля, не мигая, смотрела на напарника, намертво вцепившись в мой локоть. Испугалась, что ли? Это она зря, пока я нахожусь в поле его зрения, больше опасность никому не грозит.
— Прогуляться, а что?
— Не нравиться мне, как ты прогуливаешься в последнее время.
— А я Оля, Тусина подруга. — Невпопад представилась она.
Раздраженно взглянув на подружку, он лишь кивнул и снова повернулся ко мне.
— Куда конкретно?
— Не знаю. — Пожала я плечами. — В какой-то клуб. Я в них не разбираюсь.
— А я Оля. — Теперь уже мы оба с подозрением глянули на девушку. — Тусина подруга.
— Я понял. — Решил уточнить Антонов. — С первого раза.
Потом кивнул мне, мол, отойдем, поговорим без свидетелей. Удивилась, но спорить не стала. Кое-как отцепив Олю, предупредила, что бы ждала в машине, и зашла в подъезд, за напарником.
— Кто эта Оля?
— Но, но. Не раскатывай губу. Эта девушка тебе не по карману. — Всполошилась я. Не хватало, чтобы он еще за моей подругой единственной стал ухлестывать.
— Да на хрена, мне эта профурсетка?! — Ого, какие мы слова знаем. — Не нравится она мне. Поаккуратнее с ней.