— Принесла ж нелегкая так невовремя. — Тяжко выдохнул он. — Из-за тебя я продул сто баксов. Черт, от тебя одни растраты!
Я сначала устыдилась, а потом заинтересовалась:
— А откуда у тебя сто долларов? Ты же только что, страдал неплатежеспособностью, даже за ужин?
Бородач с которым напарник играл, все это время внимательно прислушивавшийся к нашему разговору, вдруг возмущенно всхрапнул:
— Опять?! Кирюха, когда это кончится?! — напарник подобрался. — Значит, если проигрываю я, то обязан платить. Стоит проиграть тебе, то… А! — Махнул он рукой, понимая, что толку с его запала не будет.
Задумчиво посопев вслед удаляющемуся бородачу, Антонов перевел взгляд на меня.
— Так что тебе надо?
Я молча протянула ему счет. Коротко заглянув в него, посветлел лицом, уважительно окинул меня взглядом и направился к стойке.
— Ну, Бублик, спасибо за хлеб, за соль. Мы бы с удовольствием посидели еще, да только дела не ждут. — И, подталкивая меня к выходу, повернулся, якобы что-то забыв. — Ах, да! Вот, Томочка перекусила. — Положил счет на стойку. — Сам говорил, за счет заведения. А нам пора.
И мы рванули прочь. И только в догонку летел озверелый вой:
— Перекусила?!! Мать твою, да я жру меньше!!! Во, ципленок с желудком носорога…
Глава 20
Не выходит. Опять не получается. Да что же это?! Я когда-нибудь освою эту хитрую машину?! Или мобильник — это предел моих возможностей?
Уже неделю я, как проклятая, каждый вечер просиживаю в интернет-кафе, пытаясь разобраться и поладить с компьютером. Мне очень нужно освоить интернет. Я хочу, во-первых, удивить Олю, во-вторых, накопать информацию о проведении Новогодних огоньков. Оттягивать и дальше не имеет смысла, до судьбоносной даты осталось меньше недели.
Первое время мне еще пытался что-то объяснять мальчик-заведующий, но очень скоро махнул рукой, поняв, что впервые встретил такого чайника. Помимо меня в завсегдатаи входили так же два друга — Колька и Ленька, учащиеся первого класса «Б». Они самоотверженно дулись в какие-то стрелялки-бродилки за соседними столиками, иногда все же снисходительно объясняя мне совсем уж темные моменты мировой электронной паутины в обмен на фруктовый мармелад. Вообще, всю последнюю неделю моя сумка больше смахивает на театральный буфет.
Все, что пока удалось отыскать, было до невозможности банально. Праздник в стиле голубого огонька, с танцами в два прихлопа, три притопа, меня не устраивал. Предложенный Ольгой вариант свинг-вечеринки также отпадал на стадии обсуждений. Представить Борисыча в обнаженной натуре с бычьими рогами на голове и колечком в ноздрях я не могла и в самом страшном сне. Новый год — это светлый праздник, объединяющий всех людей, не зависимо от их положения на социальной лестнице. А не блажь заевшейся эротоманки.
Но делать было нечего, пришлось довольствоваться тем, что в данный момент было под рукой. Позже доведем до ума и проинсценируем.
Откинувшись на стуле, я устало протерла глаза. С непривычной работы они быстро перенапрягались.
— Мы закончили, где наши конфеты? — раздался у самого уха писклявый голос моего юного друга Коли.
Вытерев плечом щеку, я с досадой подумала о том, как долго меняются молочные зубы. Меня в его возрасте и к доске не вызывали по причине того, что фонтанила мастерски и очень прицельно.
— Коля, солнце, у тебя зубы не заболят от такого количества сладкого?
— Нее, скорее попа слипнется. Мама сказала, когда у меня сменятся все зубы, она вообще запретит мне сладости. Потому что кариес.
Мальчишка возмущался, в прямом смысле брызжа слюной. Я снова утерлась.
— Ладно, пацаны, по домам!
Я облегчила сумку на полкило «Мишек в лесу». Удовольствие дорогое, но на другие мелюзга не соглашалась. Эх, вот в мое время… Так, критика подрастающего поколения — первый признак приближающейся старости.
Высыпав на улицу, мальчишки удумали закидать меня снежками, но быстро поняли, что к чему, и, выгребая из-за шиворота снег, припустили прочь.
Прогуливаясь в сторону дома, я размышляла на тему близких праздников. Оскорбившись за отвергнутый «стрип-проэкт», Оля предоставила мне полную свободу действий. Так и сказала: