− Что-то ищешь? — поинтересовался напарник и смачно затянулся.
Уже примерно представляя куда, по старой доброй традиции, будет направлена струя выдыхаемого дыма, ушла из зоны поражения, потом ответила:
− Штаны висели, сохли. Должно быть ветром унесло.
Вошла в комнату, прикрыла за собой дверь, перевела дыхание. Дверь шкафа, медленно, со скрипом отворилась и я увидела скрюченного в три погибели Деда Мороза, борода которого мирно покоилась на вешалке. В это же время, за моей спиной открылась балконная дверь. Неспешно подойдя к шкафу, взяла от туда шаль, попутно отцепив Бубликово накладное хозяйство, и плотно прикрыла, для надежности провернув ключ.
Антонов уже топтался в коридоре:
− Сколько до твоего огонька осталось-то?
− Три дня. — Осторожно сказала я, предчувствуя неладное. — Но, думаю, успею все подготовить. Работа кипит.
− Ну, успехов.
И свалил.
− Вася, Васенька! Ты как, голубчик?! Господи, как тебя перекосило-то… Слушай, ну, я ж не знала, что он придет! Чес слово! И не надо бросаться казенными вещами, они прослужат еще многим поколениям наших сограждан! И посох из картона, еще одного столкновения с моей головой может не выдержать! Ай!
Когда пыл возмездия поугас, мы присели на диванчик и повели такой вот диалог:
− Завтра встречаемся на моей территории. — Отдувался Вася.
Я кивнула.
− В баре, после закрытия.
Я кивнула.
− Там ори скока хошь! — Я кивнула. — Прыгай скока влезет! — Еще кивок. — Но главное! ТАМ НЕТ АНТОНОВА!!!
Глава 22
Вот незадача. Забыть сопливик в столь ответственный момент! Когда на улице морозит так, что треск стоит. А я всегда была слаба носом. Сморкаясь в варежки, дела не решишь. Насквозь мокрые рукавички, брезгливо засунуты в карман, а взгляд хищно устремлен на широкий шарф напарника. Вот, где настоящее поле для действия! Вот где можно разгуляться! Но кто ж позволит?! Никогда этому бессердечному типу не войти в мое положение! А из носа опять течет.
— Да высморкайся ж ты, наконец! Сил нет слушать твои хлюпанья! Гоняешь их туда-сюда! Заняться больше нечем? — Угу, нечем. Можно подумать, я от этого кайф ловлю. Сколько раз просила заранее предупреждать, куда, зачем и на сколько. Так нет же! Все секретничаем! Вот я и не собралась толком.
— Платок носовой дома забыла. — Пояснила я, и еще раз злорадно втянулась носом. Пусть получит свою долю «наслаждения».
Бурча что-то нецензурное, и четко артикулированное, Антонов-добрая душа, вынул из-за пазухи, теплый, неглаженный, сложенный конвертиком, носовичок и протянул мне. Моему счастью не было предела! Но когда я его развернула, едва не кончилась от восторга! Это был всем носовикам носовик! Настоящий Царь носовиков, размером с коврик в моей «гостиной». С облегчением прочистив в него нос, я, втянув морозный воздух, скрипя сердцем, протянула его обратно.
— Благодарю, это было очень своевременно. — Едва не прослезилась, от степени признательности.
— Ну, ну, Ерофеева, не унывай, я его тебе дарю. — Ободряюще прихлопнув по спине, Антонов перешел на заговорщицкий шепот, — По правде сказать, это гостевой платочек. И кто в него только не сморкался… — с ностальгией протянул он, и злорадно покосился на мою реакцию.
Нет проблем, товарищ! Я выросла на всем общественном! Спасибо, хоть туалетная бумага была одноразовая, а к иным лишениям не привыкать!
Итак, что мы имеем. Все что удалось вызнать у мужского варианта Зои Космодемьянской — это, что мы держим путь в сторону леса. Добрая традиция последних дней. Разницу с предыдущими вылазками составляет лишь пешее исполнение. Выехав на машине на пару километров от города и углубившись в лес, оставили ее на обочине, и смело ринулись вперед пешкодралом. В руках Антонов нес, завернутое в полиэтилен, палкообразное нечто, бережно прижимая его к груди.
— Разреши поинтересоваться, — не удержалась я, — что это такое?
— Это очень ценная вещица, — нежно прижался щекой к свертку и прикрыл глаза. Не навернулся б ненароком, любитель передвижения вслепую. — Не дай Бог, что случится, нам с тобой оторвут, все выступающие части тела. — Зловеще закончил он.
Я почему-то схватилась за нос, Антонов поежился. Думали-то мы, скорее всего о разном, но объединяла опаска. После предполагаемой экзекуции жизнь будет не мила обоим.