— Идти-то еще долго?
Дыхание от ходьбы участилось, силы утекали как вода из худой бочки. Снега в лесу навалило по колени, что существенно затрудняло движение вперед. Антонову хоть бы хрен по деревне, переставляет свои двухметровые ходули, даже дыхание не сбилось. А у меня все взмокло и в груди хрипит. И снег стал цвета пролетарского знамени. Ох, кажется все…
— Эй, Ерофеева, ты что удумала?! Отдыхать потом будешь! А ну вставай! Нам еще идти и идти.
Поставил на ноги за капюшон. Проплевавшись от снега, заверила напарника, что все в полном порядке. Тот не поверил, но отпустил. А я вновь обосновалась в снегу, на этот раз поудобнее, лицом вверх.
— Ну? Что опять не так? — Тяжело вздыхающий спутник, приземлился рядом, на корточки.
— Не могу я так больше. Мне отдых необходим. Хоть пять минуточек. — Прохрипела я.
— Чем дольше мы тут проторчим тем темнее будет при возвращении. — Делился умозаключениями Антонов.
Тело упорно отказывалось шевелиться.
— Как знаешь, — легко согласился он, и шустро двинулся дальше, — Но учти, что дороги здесь нет, и вряд ли я буду возвращаться тем же путем. Рискуешь застрять здесь до весны. Найдут твой примерзший, тощий останок на березе, когда снег сойдет…
Я хорошо прочувствовала эту речь, прям-таки отлично! Не отставая ни на шаг. Откуда силы взялись? Спустя минут сорок, впереди замаячил неровный, скачущий свет от костра. Ага, сейчас погреемся.
А на полянке перед нами, кружком сидели мужики, как сказочные двенадцать месяцев. Тока этих было… так, раз, два, три… ага, шестнадцать штук. Скучившись у огня, они о чем-то увлеченно беседовали, и не сразу обратили на нас внимание.
— О! Кого я вижу! — Раскрыл объятья нам на встречу, один из них. — Антохин! Сколько лет, сколько зим! Где тебя носило столько?! — Внезапно разозлился дядька — Я уже задолбался тебя ждать!
— Ну, Серый, ты ж видишь, я с дамой. Борисыч обременил. А она пока соберется, пока намарафетится! — Юлил Антонов, которого трепыхало в «дружеских» обнимашках. Всех шестнадцати, по очереди.
Ну, понятно, самый легкий способ, уйти от проблем. С больной головы на здоровую. Всякий кто на меня сейчас посмотрит, так вот, в первую очередь и подумает: «Блииин, как долго и тщательно она выряжалась!».
— Ладно, ладно. Ты привез? — Жадно потер руки Серый. Антонов кивнул и протянул сверток. — Ай, молодца! Борисычу спасибочки! Ну, и, конечно, сочтемся опосля!
Пока все сгрудились вокруг напарника, и восторженно галдели, я успела осмотреться. У костра было навалено кучей всякого хлама, который, общей массой характеризовался, как спецпринадлежности для рыбалки в зимний сезон. Речка обнаружилась, чуть поодаль, с уже «пробуренными» лунками. Я двинулась в ее сторону, на подходе, меня догнал Антонов.
─ Тома, возьми квиток о доставке, пусть Серый подпишет, что все получено. — Я кивнула. О чем-то поразмышляв, он протянул мне еще пять таких же бланков. — И эти тоже. Я в прошлый раз забыл ему отдать.
Пока я шла к нашему получателю, успела просмотреть документы, выданные мне напарником. Некоторые из них были датированы прошлыми месяцами. А один и вовсе прошлогодний. А если учесть, что оплата производится по факту, т. е. доставил — тебе заплатили, получается, что гражданин Серый, на халявку пользует Антонова. Достойно восхищения. Но, теперь, с ним работаю я, а значит, ныкают и мои деньги тоже. А это уже не порядок. С трудом пробив себе дорогу средь мужиков, к хитромудрому адресату, обратилась к нему напрямую:
─ Простите!
─ Чего тебе? — Нехотя отлип мужик от своей игрушки, тут же пошедшей по рукам рыбаков.
─ Распишитесь пожалуйста, вот здесь.
─ Что это? Я не понимаю. — Отмахнулся он, небрежно отодвинув мою руку с квитком.
─ Это то, что позволит нам отчитаться перед начальством о выполнении наших должностных обязанностей. И получить заработанные деньги. Согласно этим документам, вы задолжали нам за услуги, ровно двадцать семь тысяч триста семьдесят два рубля тридцать девять копеек!
Я говорила громко, напористо, уверенно. Вот что делает с людьми ощущение собственной правоты. Окружающие мужики призаглохли, с недоумением гладя на нас. Смутившись от нежелательной огласки при таком скоплении народа, Серый, тем не менее, очень неохотно сдавал позиции.
─ У меня нет ручки.
─ Нет проблем — сунула я ему под нос свою.
─ Она не пишет. — Капризничал он дальше.
─ Сейчас запишет. — Забрав ручку, прогрела стержень и расписала на спичечном коробке услужливо подсунутом, ухмыляющимся напарником.