− Бедлам. — Вынесла я вердикт. — Вась, в такой обстановке, у нас ничего не выйдет.
− Спокойно, подруга! — Вася, успокаивающе похлопывая по плечу, впрессовал меня в пол. — Все кто остался, будут заказывать выпивку. За которую, я беру двойную плату. Деньги пополам.
Так чего же мы ждем?!! Вперед! На покорение новых вершин!
− Так, Оля, ты — переодеваться. Я пока Мороза снаряжу…
− Я нет!
Олин, судорожно прерывающийся шепот, сильно разволновал меня. Она ж никогда не терялась. Таких ситуаций не существует в природе, чтобы она потеряла присутствие духа. Но огромные, полные страха глаза, говорили об обратном. Они молили… О чем, кстати? Ну-ка, поподробнее.
− Тома, я ни за что не буду раздеваться при них! — Взвизгнув на последнем слове, она обличительно ткнула пальчиком в сторону в дым пьяных массовиков. Те довольно заржали.
Так не честно. Из-за не вовремя проснувшейся Оленькиной застенчивости, я потеряю приличный куш.
− Ладно. Раздеваться не надо. — Пожала я плечами. Собственно, Оля, даже если одевалась, умудрялась сделать это так незаметно, что никакой интриги не было и в помине. — Натягивай уши и хвост, и пора начинать. И так уж ночь — полночь.
Радостно и часто закивав, прямо на ходу натянула амуницию, и завертелось…
Все конкурсы, сводились к массовой попойке. Васенька доставал из безразмерного мешка банки с пивом, и обменивал «приз» победителю на сотенку. И все были довольны. Пока отдыхающие, вслед за Зайкой выводили хоровод, все больше походивший на ламбаду, мы с Морозушкой, высчитывали барыши, устроившись за стойкой.
−… это тебе, это опять тебе, это снова тебе, — послюнявил пальчик, — это… все время тебе! Да что ж такое-то?!! А где моя доля?!
Счетовод был явно расстроен и озадачен. Тяжело вздохнув, и дощелкав семечки, я сгребла в стопку банкноты. И в три приема разделила на две равные части.
− Пить надо меньше. И сними костюм. Пропалишь еще.
Затушив сигарету, он аккуратно, насколько позволяли две полторашки пива, выигранные им в «третий лишний», вылез из шубы и протянул мне.
− Извини Том, что опять все провалил. — Повинился подельник.
− Ничего. Не выучили, так хоть импровизировать научились. — Приличная денежка в нагрудном кармашке, делала мое всепрощение поистине полным.
− Дед-Мо-роз! Дед-Мо-роз! — пьяный рев с площадки «боевых действий» отвлек нас от важнейшей части любой пьянки — беседы на тему «ты меня уважаешь?».
− Охо-хо-хо! Ну, что, ребятушки?! Кто порадует старика стишком?! Давай-ка ты бородатый! Лезь на табуретку…
Когда репетиционный фарс завершился, мы устроили закимарившую Олю на диванчике в углу, и прибирали зал.
− Не въезжаю, че с Кирюхой творится. Как ни позвоню — все занят. То работы не впроворот, то — отдыхает. Вот раньше, чем больше умотался, тем больше влезало. Как накосячимся, и по бабам… — слегка смутился, глядя на меня, — Прости Том, но что было, то было. А сейчас, черт те что. И не сунься к нему. Вон, вчера девчонок притащил, выпивки накупил, ни копейки ни спросил с него. А он, даже в подъезд дверь не открыл, обещал спустить вместе со всем барахлом. Девчонки — ясное дело, обиделись, на такое обращение. А мне что делать? Домой их не потащишь, дом — это святое. Так мама говорит, каждый раз, и выставляет всех за дверь…
Бублик продолжал рефлексировать, я усиленно надраивала стойку, стараясь не заснуть.
− Может, хоть ты вразумишь его? А? — взмолился Вася.
−А? — переспросила я, судорожно представляя, как убеждаю Антонова, клюкнуть стопочку за Борисыча, за Аллочку Афанасьевну, и в койку, ясное дело не в одиночестве. — Не, Вась, уволь. На такое, я никогда не соглашусь. Не знаю, какой он был раньше, но я застала как раз период лютования. От него ж все лезут на стенку. Ты, вон, вообще в шкаф.
Василий, вздохнул, признавая за мной правду.
− Бычил-то он всегда, но и компанию поддержать всегда горазд был. Как надерется, и давай морды чистить. Я только и успевал, что подчищать за ним. А, где-то месяц назад, он отпускные получил, обмывали с недельку, на даче у кориша, потом всех по домам развозили. Кирю у дома высадили, все нормально, вроде к подъезду поковылял — ясно, пьяный в драбадан. Вдруг, разворачивается, и как рванет, в какую-то подворотню Ну, мы, ясно, за ним. Глядим, а там компания обсосков, девчонку зажали. Пять их было, как счас помню. Киря, как гаркнет: «Отставить! Руки по швам!». Эх, как он их чехвостил! Потом с этой кралей домой пошел. Любят его бабы, повезло.