— Ты думай, думай, — настырничал «фрукт». — Только не забывай, что я — вот он. А твой хозяин далеко.
Хозяин. Нет, выдавать Борисыча себе дороже. Этот «тихий омут» себя еще покажет. Значит, будем брехать дальше.
— Да на себя я работаю, на себя. Ничего постоянного.
— Перекати-поле?
— Угу. Катаю через это поле, все что плохо лежит.
— Ну, тогда мне нужны твои профессиональные услуги…
— Заранее на все согласна, только отпустите, мне правда позарез нужно в одно место! — Черт, время поджимает!
— Говорил же, не пугайте девку! — прикрикнул старый пень на молодых.
— Ха-ха, — оценила я шутку. — А если серьезно, нельзя ли поскорее развязаться?
— Можно. Едешь с нами, забираешь обратно ту самую папочку и возвращаешь ее нам. А мы, в свою очередь, возвращаем Снегурочку ребятам. Нельзя же портить детям праздник. Расстроятся ведь.
— Не то слово, — хмуро согласилась я, соображая, что же делать.
Спокойствие, только спокойствие… Благодаря Антонову на месте разбираться с горем пополам научилась. Вот и буду действовать, как обычно. Бог даст, живой останусь, Кириллу пожалуюсь, пусть сам соображает.
— Хорошо. Поехали.
— Держи баллончик. Когда охранник тебя впустит, прыснешь ему в глаза. Вторая дверь направо — лестница. Поднимешься на третий этаж в триста семнадцатый кабинет. Баллончик опять пригодится…
Попетляв по городу, как мне показалось, чтобы меня запутать, мы остановились. Инструктаж продолжился.
— Пока будешь в здании, не поднимай головы — там камеры. Ребята встретят тебя здесь же, отдадут деньги и отвезут до места.
— Здравствуйте, Снегурочку заказывали?
Охранник, совсем молоденький парнишка, с улыбкой и широко открытыми глазами отворил мне дверь. Даже целиться не пришлось. Заорав и схватившись за лицо, стал слепо натыкаться головой на стены. От последнего удара потерял сознание. Ну я и сволочь. Спасая собственную задницу калечу чужие. Эм… глаза. Чтоб хоть как-то сгладить чувство вины, не снимая рукавичек, вызвала скорую и двинулась дальше.
Пролетев на одном дыхании до второго этажа, услышала шаги другого охранника, спешащего на шум. Переждав его в коридоре, поднялась на третий этаж. Нашла нужный кабинет, отыскала сейф, присобачила к нему какую-то фиговину, сильно напоминавшую калькулятор, набрала код, спряталась за дверь. Все по инструкции. Пять секунд… еще… и… рвануло хорошо так, побелка с потолка посыпалась. Прочихавшись, выдрала из раскуроченного сейфа злополучную папку. Поняла, что два амбала, маячившие на выходе из кабинета, выпускать меня не собираются, пошла на крайние меры. Задержав дыхание, от души распылила баллончиком по всему помещению и рванула на себя створку окна. Карниз был не то, чтобы широкий, но мой тридцать шестой помещался. Стараясь не смотреть вниз, бочком добралась до пожарной лестницы, спустилась. Эх, мне бы так бежать те полторы тысячи метров, я б побила мировой рекорд. Еще бы знать куда бежать. Окончательно заблудившись и выбившись из сил, я решила отдышаться в одном из узких переулков, заодно выяснить, за что страдает столько людей. Съехав по стеночке, раскрыла папку. Цифры, цифры… муть какая-то! Математика никогда не была моей сильной стороной. Услышав звук подъезжающего автомобиля, я поднялась. Из машины вылезли знакомые дедовы громилы. А что это у них? Никак огнестрельное?
— Убежать хотела? — мило улыбнулся один из бандюков. — Сначала документы верни.
И ненароком так повел пистолетом в мою сторону. В этот момент мимо проехала милицейская легковушка, на секунду отвлекая от меня ребят. Ех! Кажись, сейчас побью свой собственный мировой рекорд. Но, нет. Не дали. Оглушительный визг тормозов — и что-то легонько толкает замершую меня в бедро. Падаю чисто от испуга.
— Твою мать, смотри куда прешься! — Ну вот, и я дождалась. Теперь и я счастлива видеть Антонова. Господи, прости, я даже слышать его счастлива! — Жить надоело?! Или это что?! Разводилово такое?! — Просто песня. Счас сама запою. — Деньги требовать будут?! А хрен вам! Ясно?!
— Здравствуй, Кирюша, — ну, да, да, я сейчас вся на эмоциях, и не надо на меня так смотреть. — Не поможешь подняться? А то что-то ноги не держат.
— Ерофеева! — Ух, какие глаза. — А ты че не на своем огоньке?
Твою за ногу! Огонек! Оля! Вася! Игрушки!
— Я за игрушками елочными бегала, — а что, правда ведь, — а теперь назад вернуться не успеваю. Не подкинешь?
— Садись, горе ты мое, — махнул рукой благодетель. — Только юбку одерни! А то подумают, бог весть что.