— Жить будешь? — Особой заботы в его голосе, впрочем не слышалось.
— Буду.
— Может помочь? — Хм, вопрос с подвохом?
— Что?
— Быть. — Ооо, это уже серьезно.
— Не, я как нибудь сама.
— Ну тогда просто провожу. Тебе куда?
— Да тут недалеко. — Называть свой адрес мне совсем не хотелось, ввиду некоторых обстоятельств. Но и идти одной, после всего произошедшего — сущее безумие. Если эти ребята придут в себя, решат продолжить, а я, как гордая, но недалекая девушка вновь иду-бреду одна…
— Ну, раз не далеко то пошли, я сам-то здесь живу неподалеку.
— Правда? Где? — Его заявление меня насторожило. Что-то такое плавало совсем рядом, а я не могла никак вспомнить.
— На самом верху самой высокой башни. — И кивнул головой на мою родную высотку.
Я нервно сглотнула и закашлялась от увиденного зрелища. Мы как раз вошли в круг света, отбрасываемого фонарем. Мой защитник оказался избит, красив, я бы даже сказала, красиво избит (или избито красив?) и пьян. Но это еще не все. Сопоставив факты, и как следует, уложив их в ушибленной голове, я пришла к неутешительному узнаванию и к неразрешимой дилемме, как то: «здравствуйте, я Ваша новая напарница! Только не бейте по лицу, на нем и так хватает шрамов!» — или тихо мирно ползти с ним до дома, разойтись на нижнем этаже, и надеяться, что завтра не узнает.
— … Так что? — Ой, кажется немного задумалась!
— Простите, нерасслышала? — Ну, да, банально. Не говорить же, что все это время, шла и думала о нем.
— Я спросил, в какую тебе квартиру?! — Он что, воспринял это буквально? Зачем так орать? И вообще, откуда мне знать, какие там квартиры на каком этаже. Пока буду высчитывать, он озвереет, в ожидании ответа.
— Мне на шестой этаж. — Это что, я проблеяла? Надо исправляться, а то подумает, что я его боюсь! И будет прав… — Номер квартиры не помню, только расположение.
— Н-да, хорошо тебя приложили, — протянул товарищ провожатый, потом обо что-то запнулся в темноте подъезда, послышались глухой стук, смачная ругня, и — Это кажется заразно. Черт, завтра голова будет болеть!…
Да она у тебя и так болела бы, красавчик. С похмелья.
Кажется, мы идем по этой лестнице целую вечность, сотни, тысячи этажей… Рядом только ровное дыхание моего спутника. А ведь и впрямь, даже не запыхался. Лично у меня уже круги плывут перед глазами, и в груди горит вечный огонь, и ноги ноют.
— Пришли, кажется… Черт, да где же эта зажигалка… Ага, вот она! — Раздались щелчки, загорелся тусклый огонек, освещая вытертую цифру шесть на обшарпанной стене. Наш, в унисон, раздавшийся облегченный вздох, казалось, услышал весь дом. — Ладно, я пошел, надеюсь, дальше сама справишься?
Я активно закивала, не сообразив, что он навряд ли увидит это в темноте. Но, товарищу Антонову, похоже, мое согласие, до одного места. Не дожидаясь ответа, он развернулся, и через какое-то время, я услышала звук захлопнувшейся двери, донесшийся с верху. Теперь моя очередь.
Подъем в одиночестве, прошел не так напряженно как коллективный, но гораздо спокойнее и обстоятельнее. С третьей попытки попав ключом в замочную скважину, я ввалилась в квартиру, захлопнула дверь и подперла ее спиной. Надо подумать.
Итак. Только что, я очень «мило» пообщалась со своим будущим напарником. И это самое будущее неминуемо приближается. И пугает. Заглянула в зеркало. Объективно оценить свои внешние данные всегда не просто, но в данный момент, я сама себя не узнавала. Очень непривычно видеть свое лицо без шрама и болезненной бледности. Макияж творит чудеса. Гладкая кожа, большие выразительные глаза, длинные ресницы, пухлые губки. Кабы б не знать, что все нарисовано, вполне привлекательная девушка. Вполне. Но в том то все и дело, Антонов не знал, что лицо не мое. И при этом реакция практически на нуле. Если не считать того сомнительного предложения в помощи бытия. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что разоблачения завтра мне можно не опасаться.
Глава 7
Боже! Вспоможи! Открыть глаза! Оторвать голову от подушки! От подушки! Хотя так хочется просто оторвать! Да что ж ты так болишь, родная?!
Доползти до шкафа у противоположной стены, вырубить наконец будильник, и насладиться утренней тишиной. Которую нарушал только равномерный стук в голове, в районе затылка. Я осторожно тронула место удара кончиками пальцев, и болезненно поморщилась. Там ощущалась огромная шишка, размером с голубиное яйцо. Хотя мне трудно судить, я его никогда не видела. Ничего, Томочка, утешься мыслью о том, что в следующий раз тебя хлопнут посильней и шишак дорастет до размера вполне знакомого тебе куриного. Чувствовала я себя отвратно, хотелось залезть назад в постель и проваляться там весь день, а то и всю неделю, не беспокоя раскалывающуюся голову ни малейшим движением. Пасмурная погода и накрапывающий, мелкий дождик, ни в коей мере не улучшили моего настроя. Но, чтобы валяться в этой постельке, в этой квартирке, нужно работать. В конце концов, я женщина, пора привыкать делать то, что делать не хочется.