Я добавила ноту драматизма, шумно прочищая нос.
— Третьим будешь если не заткнешься. — Пообещал напарник.
И Бубликов, от греха подальше, упорхнул мыть руки. Вот есть у человека эдакая житейская мудрость, некое природное чутье, если не вовремя заткнуться, то как минимум смыться в нужный момент. На халяву опять же каждый раз умудряется поспевать. Мяса ему захотелось. Ну, вроде я где-то тут откладывала обрезки и пару костей от курочки. Правда без холодильника, двое суток, даже не знаю стоит ли рисковать… А ладно, я слышала что при грамотной термической обработке, и микробы становятся съедобными. Решено, закидываю!
Понаблюдав за моими монипуляциями, Антонов сдавленно сообщил, что, пожалуй, ограничится чаем с пряниками. Я присоединилась к нему, припомнив что с грамотностью у меня как раз проблемы.
— О! С курочкой?! — Восторгался Василий, азартно дробя зубами птичьи останки. — Тома, ты волшебница! Откуда?!! Ее ж не было когда я пришел.
— По сусекам наскребла. — Под глумливым оскалом Антонова, угрызения совести грызли меня на совесть.
Закончив с поздним завтраком, мы попросили Васеньку остаться подольше, чтобы разнообразить наш кошмарно скучный быт. Как-никак, телека нет, радио нет, еды теперь тоже нет, общих тем, объективно, не густо. К заданию, Василий отнесся со всей серьезностью, предложив поиграть в карты на раздевание, но, придя к единодушному решению, что интереса в этом нет ни у одного из нас, раздевание сменили на желание. Написав свои извращенные мысли на листках, мы их перемешали, и проигравший вытягивал один, чтобы жизнь малиной никому не казалась.
Она и не казалась: один раз Антонову, три — Бубликову, и шесть — Ерофеевой. После того, как мне надоело кукарекать, стоять два кона на одной ноге, жрать луковицы, и прочие маразмы, продув в последнем кону, выпало быть вадой в прятки. Тут уж ребята озадачились. Выпроводив водящего считать до тысячи в подъезд стали метаться по квартире. Ума не приложу, чем они там занимались, но грохот стоял неимоверный. Когда во рту пересохло, а счет перевалило за семьсот, за дверью наконец все стихло. Героическим усилием воли пересчитав все до конца, зашла в пустую, темную, звенящую тишиной прихожую.
— Кто де спрятался я де видовата! — На всякий случай предупредила я.
Перво-наперво прошерстила места, куда вполне вмещались мужики метр восемдесят шесть и выше: шкаф, балкон, схрон за шторкой. Пусто. Дальше пошли места из разряда «сильно подужаться»: в кухне под столом, за диваном, за куртками в прихожей. Опять голяк. В разряд «нереальная компактность» даже лезть не стала, обойдя стороной: под ванной, в обувнице, духовка. Антонов выдал себя нецензурным ой-ком, когда я в раздумьях рухнула на диван, в котором напарник с комфортом отлеживался. А вот к поискам Васеньки приступили вместе, так как в одинчку я уже мозг вынесла пытаясь его обнаружить.
Ну как вместе. Напарник хвостиком бродил за мной, тарабаня на весь дом:
— Да де дайдет ода дичего! — В отчаянии воскликула я. — Васька, хитрый лис, а ду вылазивай! Я сдаюсь.
Над головой загремело.
— Не могу! — Сдавленный хрип доносился с… потолка. — Я застрял! Помогите!
— Как застрял?! — Что за невезучий! — Ты где, голубчик?
— Здесь!
— Да где здесь-то?!
— Кажется я знаю! — Заржал Антонов, сползая по стеночке, и утирая выступившие слезы.
— Че ржешь, мерин? Над другом стебешься?! Смотри, аукнется еще! — Пророчил Вася сверху.
— Интересно, каким образом? Я что ж, по-твоему, на антрисоли полезу? На такое только ты, балда, способен!
Куда?! На антресоли?! Да быть того не может! Они ж узенькие, хлипенькие, и под самым потолком… Вот и застрял он там отменно, как страус в скворешнике. Пришлось перетаскивать с кухни стол, и помогать бедняге выковыриваться.
Сидим отдыхаем, чаек потягиваем:
— Домой вам сейчас нельзя. Причем, долго будет нельзя. По-хорошему, тебе б и машину сменить не помешало, а эту припрятать до поры до времени. — Раскрашивал Вася мои розовые очки в унылые цвета реальности. — Борисыч передал тебе новый телефон, и номер связи уже вбил туда. И, вот, — протянул сложенный вдвое листик, — тут какая-то информация. Сказал, действительно до вторника.
Антонов кивнул, взял записку, и принялся за дело:
— Что с машиной? Поможешь? Когда? Нет, надо раньше… Что, когда раньше? Еще вчера надо было! Ладно, завтра вечером, так завтра вечером. Еще деньги, и камуфляж… Не тупи, Бубля, такой камуфляж! Нас же с Ерофеевой, на раз опознают! Так что надо что-нить позаковырестей… Ну думай-думай. Только чтоб вместе с машиной все пригнал.