Я взглянула на говорившего, затем перевела взгляд на последний бутерброд в моей руке, настолько очевидно надкушенный, что мне не оставалось ничего иного, как извинившись, доесть его.
— Простите, закуски кончились. — Улыбнулась я, прожевав. — Но я сейчас принесу еще.
— Не стоит, мне вполне хватит этого. — Мягко заметил он, сняв с моей губы прилипшие икринки, и… Господи боже!..слизнув их.
Почувствовав подступающую тошноту, я поспешила откланяться.
— Я не могу тебя отпустить! Хрен с ними с закусками! Ты так обворожительно зачистила поднос, что я хотел бы видеть это снова. Такой аппетит меня просто заворожил.
Не поняла. Как-то он мутно изъясняется, вроде и не пристает, а все одно неловко становится…
— Я тут шеф-поваром работаю, оставайся после закрытия, будем удовлетворять аппетит, сначала твой, потом мой…
— Павлушаааа! — Проворковал знакомый голосок, и по плечу моего собеседника змейкой скользнула изящная рука. — Градус понижать нельзя! — Шепнула Оля ему в самое ухо. — После меня, к разносчицам не пристают!
Глянув на меня она подмигнула, и потянула Павлушу в противоположную сторону, показав мне за спиной большой палец.
Узнала. Помогла. Спасибо подруга.
На подходах к лифту, меня, вместе с подносом завернули в какой-то кабинет, в котором обнаружились оба мои оппонента, азартно режущиеся в карты. Судя по тому, что все фишки были на стороне «индуса», удача была там же.
— А! Да что б тебя! — Орал мафиози. — Ты где учился в покер играть?! В астрале, сидя на углях?! Йог гребаный!
— Не расстраиваться. — С жутким акцентом увещевал Антонов, сложив ладони на груди. — Злость мешать думать.
— Чего тут думать?! Я спустить все что при себе иметь! — О! Они явно говорить на одном языке! — Мне нечего ставить! Ты подождать пока я деньги искать?
— Мне уходить!
Да! И чем скорее, тем лучше!
— Стой! — Вскричал в отчаянии «Дон Карлионе». — Я ставлю ее!
Меня?!
— Ее?! — Поразился Антонов не меньше моего. — На все это богатство?!
Забыв о конспирации он недоуменно смотрел на горку фишек, и явно считал ставку не равноценной.
— Ты не понимаешь! Она затейница в утехах!
Глаза индуса скептически прищурились, ища в моей фигуре за что зацепиться, беспрепятственно соскользнули до туфель и вернулись к лицу.
— Я уметь обходиться без женщины долго. — Неуверенно заявил он продолжая рассматривать мой туалет.
— Она искусна в готовке!
— Я уметь обходиться без еды долго. — Уже уверенней продолжил лицедей.
— Да, но спать с этой женщиной и есть, то что она готовит, вот истинное воздержание и испытание духа!
Губы напарника под бородой дрогнули:
— По рукам! — Согласился он вновь садясь за стол.
Я стояла, дура дурой, и обещала себе, что непременно найду человека, который будет думать иначе. Ну, или для него это будет не важно. Или важно, но не первостепенно. И вообще, откуда он знает как я готовлю?! Я, между прочим, готовлю хорошо! Хам!
— Вскрываемся.
— Опять?! Сегодня не мой день. Но учти Химани, что мне нужен реванш!
Кивнув, осторожно, дабы тюрбан остался на месте, Антонов сгреб фишки в карманы, взял меня за руку и направился к выходу. Прежде чем закрылась дверь, донеслось упрямое бормотание:
— Еще отыграюсь…
Глава 26
Последние несколько лет, Новый Год как таковой мной игнорировался. Не то чтобы я его не праздновала вовсе, но если разделить радость не с кем, она теряет две трети своих красок. Так что, зажигая свечки в виде символа наступающего года, садилась перед тазиком с оливье, опустошаемый в последующие три дня, чокалась кружкой с малиновым кисельком по маминой фотографии, и на каждый удар курантов загадывала прибавку к зарплате. Впрочем, ни одно мое желание не исполнялось.
Но этот год выпадал из стройной шеренги одиноких тихих праздников. Хотя бы по причине того, что отмечать его стали за неделю до календарной даты. Причем с размахом, народными гуляньями, фейерверками и брызгами шампанского. В результате, слегка подпаленная и подмоченная, моя репутация съежилась в ожидании тридцать первого числа. Есть предположения, что дальше все только раздастся в ширь и в вкось. А сегодня уже тридцатое…
Я была вымотана эмоционально и физически. Вернувшись домой, напарник успокоил меня заявлением о вагоне компромата на давешнего злодея, и обещанием, что больше к нам не сунутся. И вот уж второй день к ряду я растекаюсь бурым пятном по дивану, вставая лишь чтобы заморить червячка. Хотя все чаще создается впечатление, что я тот самый пресловутый червячок — в холодильнике шаром покати. Но, пребывая во власти депрессии, не желала никакого сообщения с внешним миром. Я сидела на диване и пускала в сторону прихожей мыльные пузыри. Они оседали на линолеуме, лопались, и собирались мыльной лужицей в выемке в полу. Антонов, забывший, что, собственно живет по соседству, знатно в этой луже растянулся.