Бабушка же дожила до восьмидесяти лет. Умерла она в 1943 году. Я помню ее рассказы о том, как она, спасая организацию от провала и уже преследуемая шпиками, села на извозчика и поехала с небольшим сундучком, в котором находился шрифт подпольной типографии, прямо к своему великосветскому знакомому генералу жандармерии Самсонову. Ей удалось не только спасти типографский шрифт, но и надежно спрятать его в доме генерала. В музее политических ссыльных города Сольвычегодска дедушке и бабушке посвящена большая экспозиция, основанная на материалах, полученных из нашего семейного архива: фотографии, письма, жандармские документы.
С начала 90-х годов в Москве стали создаваться марксистские кружки, а вскоре оформился «Рабочий союз», объединивший рабочие кружки социал-демократов с группой марксистской интеллигенции. На «Измайловке» вел пропаганду один из участников союза, студент Московского университета. В 1896 году «Рабочий союз» выпустил три листовки, одна из которых была обращена к ткачам Измайлова. В ней перечислялись требования, которые надо предъявить хозяину и в том числе такое: «Работать только по 11 часов в сутки». На работающей круглосуточно «Измайловке» трудились подростки с восьмилетнего возраста, а дневная смена продолжалась до 14 часов.
Одним из выдающихся измайловских революционеров стал Гавриил Никитин. Он жил у самой фабрики на задворках Колдомки, у оврага, был примерным учеником начальной школы и с тринадцати лет пошел на фабрику. Замечательные способности мальчика обратили на себя внимание молодой учительницы Александры Михайловны Рудневой, и она продолжала заниматься с ним. Посещал Гаврюша и воскресную школу имени Пушкина на Елоховской площади. Он много и жадно читал и к семнадцати годам познакомился с марксистской литературой.
Никитин возглавил борьбу Измайловских ткачей за свои права. В грозном 1905 году он организовал нелегальное собрание ткачей фабрики Гилля в лесу «за Балканом». На следующий день рабочие «Измайловки» остановили работу котельной, выключили паровую машину фабрики и собрались во дворе на митинг. Горячо и увлекательно говорил Никитин о необходимости перейти в решительное наступление против эксплуататоров. В это время на собравшихся рабочих напали подпоенные заранее черносотенцы. Замелькали колья, вилы, ножи…
Декабрьское восстание в Москве было подавлено. Состоялся суд над его участниками, но Г. Никитина каким-то чудом оправдали. Но вскоре арестовали вновь и выслали на три года в Тулу. Однако он, поддерживая связь с революционным подпольем Москвы, продолжал посещать Измайлово. Во время одной из таких самовольных отлучек Гавриил решил отпраздновать свою свадьбу с Катей Тюриной. Нагрянула полиция, и Никитин попал в тульскую тюрьму. После отбытия срока наказания он вернулся в Измайлово безнадежно больным туберкулезом. Вскоре Гавриил Иванович скончался.
Когда его хоронили, фабрика Гилля стояла. Все население Измайлова пришло проститься с ним. Над могилой прозвучали речи с призывами продолжать его дело. Памятник Г. И. Никитину, сооруженный из белого камня, можно видеть сейчас на Измайловском кладбище.
Кладбище совсем маленькое, его нет на планах и картах современной Москвы. Здесь давно не хоронят, разве что урну с прахом в семейной могиле. Кажется, кладбище должно пребывать в запустении, людская память так коротка… Ничего подобного! Заброшенных, «бесхозных», как тут говорят, могил не так уж и много. Весной здесь красят ограды, сажают цветы, осенью убирают листву. Тут похоронены и мой предки. Я встречаю здесь людей, которых не видел двадцать — тридцать лет. Мы с трудом узнаем друг друга и радуемся встрече.
При кладбище сохранилась построенная в 1676 году церковь Рождества Христова. Как памятник архитектуры она охраняется государством. Крохотный островок старины затерялся среди многоэтажных домов-башен. Они обступили его кругом, подошли к нему вплотную. Правда, осталась еще узкая щель между домами, в которую можно видеть от станции метро «Измайловский парк» золотые купола этой сказочной церковки. Смотреть на этот памятник XVII века, любоваться им всегда в радость: и в солнечный зимний день, когда синие тени ложатся на ее неровные стены; и ранней весной, когда яркое солнце сверкает на ее луковках и голые деревья тянут к ним свои руки сквозь синеву неба; и хмурой осенью на фоне пожелтевшей листвы; и прохладным московским летом.