– Здравствуйте! – широко улыбнулась я, когда Веда гостеприимно распахнула передо мной дверь.
Бабушка уже сидела за столом, попивая чаёк из фигурной фарфоровой чашки, и бегло просматривала лежащую перед ней газету.
– Ах, бедная деточка! – воскликнула она, подхватываясь мне навстречу. – Ведочка уже всё мне рассказала. Садись.
Сухие пальцы старушки ободряюще похлопали по руке, а яркие голубые глаза быстро изучили меня с ног до головы, цепляясь за каждую деталь. Я послушно уселась на её место, чувствуя себя выставочным экспонатом. В музее уродцев. Именно таким взглядом одарила меня глубокоуважаемая Вера Андреевна, тщательно поводив руками возле головы.
– Батюшки! Вот это вляпалась девка! – она покачала головой, но заметив, что я собираюсь что-то возразить, жестом заставила умолкнуть. – Дай закончу!
Я думала, она будет вокруг меня с бубном танцевать или заклинания всякие шептать, но нет – бабушка ещё немного походила, касаясь то уха, то глаз, то плеча, и плюхнулась рядом, буравя меня всё-на-свете-знающим взглядом.
– Не тому ты сердце своё отдала, ягодка, – наконец выдала старушка. – И беды твои все от него.
Опять двадцать пять! Где-то я это уже слышала.
– Защиту на него поставили, – серьёзно проговорила бабушка. – Демон этот пока своё предназначенье не исполнит – не уйдёт.
– Так и знала, что этот демон как-то с ним связан! И что же делать? – растерялась я, впечатлившись предостережением.
– Бабушка, а ты разве не можешь проклятье развеять? – с надеждой встряла Веда.
Вера Андреевна покачала головой.
– Нет, свет мой! Надо ведьму искать, что проклятье наслала, да и демон крепко силён – боюсь, не справлюсь.
Я привычно закусила губу – выходит, Вера Андреевна не сможет определить, кто заколдовал Влада. Ещё и демон этот… Я как-то и не думала, что с ним возникнут проблемы – имея подругу-ведьму о таких вещах особо не волнуешься. Ладно, пусть даже меня хочет разорвать демон, выход должен быть.
– Это как-то связано с его обручением? – уточнила я, не обращая внимания на удивлённо вытянувшееся лицо подруги.
Не знала, небось, что подпихивает мне практически женатого дракона! Бабушка закрыла глаза, опираясь рукой о стол, и замерла, будто погрузившись в дрёму.
– Вижу, тяжко у него на сердце, мечется, тоскует, а освободиться от пут не может. Ведьма-то рядом совсем. Не отпускает. А демон за той лишь явится, что сердце драконье разбудит.
– И что он прямо за каждой его девушкой приходит? – как бы невзначай уточнила я, нетерпеливо теребя кончик косы.
– Говорю: за той лишь, что сердце драконье разбудит! Непонятливая какая! – рассердилась старушка, открывая глаза.
Не сдержавшись, я широко улыбнулась. Выходит, я особенная – смогла разбудить его сердце. От этой мысли в груди потеплело. Хотя суть вещей это не меняет: Влад по-прежнему остаётся проклятым драконом-наследником, а я…
– Я тебе амулет сделаю, будет пока демону глаза отводить, – вздохнула старушка. – А ты ведьму отыщи! Надо с ней потолковать, может и сговоримся.
Я послушно закивала, раздумывая, где же может прятаться злодейка. Где-то рядом, если верить бабушке Веды. Кто же меня так ненавидит, что демона наслал? Ответ напрашивался сам собой: Бруня. Эта змея давно мечтает от меня избавиться! Неспроста Влад так и не признался, что у неё за вторая суть!
– Я знаю, кто это! – торжественно объявила я. – Нужно только придумать, как её сюда дотащить! Добровольно он её не отдаст!
Веда с бабушкой недоумённо переглянулись.
– Да змея это! Змея! Она от Влада ни на шаг не отходит. Надо придумать, как его отвлечь, чтобы змею на полчасика сюда умыкнуть. Вы её истинную суть высвободите, поговорим, может она и передумает меня убивать!
В последнее верилось с трудом, но других вариантов не было.
– Хорошо, – согласилась Вера Андреевна. – Неси сюда змею. Поглядим, что сделать можно.
Мы склонились над столом, тщательно обдумывая детали плана.
***
Я робко постучала в дверь вечнозакрытого фургона и замерла. В памяти всплыла наша первая встреча, когда я со злости знатно поколотила бедный фургон. На щеках тут же заиграл румянец. Неловко вышло.
Интересно, Влад ожидает нашей встречи с таким же трепетом, что и я? Вчера он казался таким взволнованным, таким чутким и нежным…