– Теперь ты! – он повернулся ко мне. В глазах Влада пылал огонь.
Я вдруг ощутила такую ярость! Она жгла изнутри, поглощая всё моё существо. Казалось, я сама превращаюсь в огонь. Неумолимый и беспощадный. Я смотрела в глаза дракона, и видела себя, маленькую, напуганную, жалкую… От этого пламя разгоралось сильнее и сильнее, пока, наконец, не прожгло насквозь.
Кожа на руке с порезом вспыхнула. Я удивлённо поднесла её к лицу, рассматривая покрывшуюся волдырями кожу. Боль полоснула с новой силой, становясь невыносимой, неправильной. Кажется, я кричала, когда сознание отказалось мириться с действительностью, покидая меня.
***
Знакомые голоса становились всё отчётливее, пробиваясь сквозь плотную вату в ушах. Кажется, они о чём-то спорили. С трудом разлепив веки, я обнаружила себя сидящей на деревянном стуле с высокой спинкой и широкими подлокотниками. Тело отказывалось повиноваться.
Неимоверным усилием я оторвала руку от слегка шершавой поверхности и столкнулась с новой проблемой – конечность оказалась привязанной к подлокотнику. Издав слабое мычание, я дёрнулась, желая освободиться. Теперь меня заметили. Бруня в облике человека тут же очутилась рядом, поднося стакан с водой. Она заботливо поправила влажную тряпку у меня на лбу и убрала с моего лица прядь взмокших волос.
– Тише, тише, всё хорошо! – ворковала она. – Самое страшное позади. Обошлось.
– Я бы на твоём месте отошёл на безопасное расстояние, – посоветовал Влад. – Вдруг снова вспыхнет огоньком.
Он вальяжно развалился в кресле по другую сторону разделявшего нас массивного стола, с интересом наблюдая за происходящим. Бруня ответила брату испепеляющим взглядом.
– Молчи, узурпатор проклятый! Довёл бедную девочку!
– Бедная девочка у нас ты! – слабо возмутилась я.
Бруня странно на меня посмотрела и, дотронувшись до лба, заключила:
– Бредит! – она вернулась к осмотру, продолжая тихонько причитать: – Тоже мне герой, мышиный помёт тебе на язык! Сидит теперь, командует, ящер проклятущий!
Влад пожал плечами:
– Моё дело предупредить.
Я только поморщилась. Голова разрывалась на куски, тело била крупная дрожь. Вспомнив, как полыхала кожа на руках, я украдкой пошевелила пальцами. Незамысловатый жест отозвался резкой болью. Горло саднило. Облизав пересохшие губы я, повернувшись к Бруне, сипло поинтересовалась:
– Что…он…сделал со мной? – я вновь дёрнулась, борясь с больно впившимися верёвками.
– Не нужно, – попросила Бруня, – это для твоего же блага.
– Развяжи! – выдохнула я, поморщившись.
Бруня окинула меня оценивающим взглядом, а затем легко расправилась с одной верёвкой.
– Не уверен, что это хорошая идея! – вновь подал голос Влад.
– Драконьих выскочек не спрашивали! – огрызнулась Бруня, разматывая оставшиеся путы. – Ты как? Не воспламеняйся, пожалуйста!
– Я постараюсь, – пообещала я, выдёргивая вторую руку из капкана.
Свобода принесла новый всплеск болезненных ощущений, и я, не удержавшись, поморщилась.
– Выпей это, – Бруня протянула мне стакан с зеленоватой жидкостью. – Полегчает!
Я залпом осушила угощение и с радостью отметила, что боль отступила.
– Где мы? – теперь я огляделась, пытаясь сориентироваться.
Комната была незнакомой. Вдоль стен тянулись стеллажи с растворами и странными предметами, предназначение которых мне было неизвестно. Стол, за которым мы сидели, больше походил на жертвенный алтарь: мясистая поверхность была щедро сдобрена непонятными символами, вьющимися, подобно солнечным лучам, от центра ко всем сторонам.
– Это моя комната, – отозвался Влад. – Странно, что ты не бывала здесь, раз уж у нас всё так серьёзно было.
Он насмешливо приподнял брови, раздевая меня взглядом. К горлу тут же подкатил ком. «Было…» – ураганом пронеслось в голове. Значит это правда. Влад не помнит меня.
– Я должна… мне надо домой! – выдохнула я, отворачиваясь.
Ещё не хватало разреветься перед Владом. Собравшись с силами, я поднялась на ноги, и, отодвинув смутно знакомое покрывало, выскочила прочь, оказавшись среди накрытых клеток. Прочь. Бежать отсюда. К Веде. Она обязательно придумает, как всё исправить.
То ли Брунино зелье добавило сил, то ли на меня подействовала встреча с потерявшим память Владом, но боль отступила. Взглянув на руку, которая недавно, если мне не привиделось, горела самым настоящим огнём, я вздохнула с облегчением: кожа слегка порозовела, но никаких ожогов не наблюдалось. Уже хорошо.