Центурион обернулся к Грейсу. Он тяжело дышал, его голубые глаза метали молнии, он едва ли сдерживал свой гнев.
— Мне теперь кинуться ему в ноги и благодарить? — процедил он. — И тебе бы я сейчас советовал вообще заткнуться и молить о пощаде. Охранять нижние деки. Вот что тебе было поручено. Это похоже на выполненный приказ? — Аполлон раскинул руки. Он был в бешенстве, но не менее зол был и Джейсон.
Он медленно задышал и силой заставил себя замолчать, давая себе обещание, что обязательно поговорит с дорогим братом наедине. А сейчас уж лучше помолчит. Покуситься на авторитет сына цезаря при всех? Уж лучше он сразу накинет на свою шею верёвку.
— Ты отстранён от воинской должности на время этого плавания, а когда мы вернёмся в Рим, я поставлю вопрос о лишении её тебя до конца твоих дней. Сдай оружие и доспехи своему офицеру и даже не вздумай появляться в общей каюте воинов.
В ту ночь Джейсон пришёл в кубрик позже всех. Он тихо закрыл за собой дверь и свалился на первую свободную койку. Перси был единственным, кто еще не спал. Он сел, а потом, немного помявшись, подошёл к Джейсону и занял свободную койку рядом. В темноте их лиц не было видно, да они оба не особо хотели смотреть друг на друга.
— Мне жаль, — тихо произнёс Перси.
Его два слова прозвучали в сотню крат искренней всех обещаний цезаря, которыми он кормил его всю жизнь. И от этого было лишь больней.
— Мне тоже, — ответил Джейсон.
— Приказ будет выполнен, — Джейсон вспомнил первый день, когда с благоговением произнёс эти слова, только что поклявшись в верности императору.
Он пережил несколько лет ада, чтобы выслужиться до чести предстать перед своим цезарем и вступить в его войска в качестве полноценного воина, самого юного и многообещающего в пехоте. В тот день Юпитер в первый раз обратил на него своё внимание и попросил остаться после на разговор.
— Подойди сюда, Джейсон, — подозвал император, простирая руку в сторону юноши.
Грейсу этот день никогда не забыть. В тот миг весь мир перестал иметь значение. Все сложности, которые были и которые предстояли, казались пустяком, неприятной необходимостью, легко преодолимой ради того, чтобы в итоге стоять рядом с отцом, который улыбался тепло и дружелюбно. Ради того, чтобы удостоиться этого мгновения, выступить против всего мира во имя императора казалось посильным подвигом.
Джейсон осознал, как сильно его волнение, когда понял, как трудно дался ему шаг на встречу, как сильно ноги приросли к полу, но он сделал над собой усилие и надеялся, что его походка была достаточно твёрдой.
Император ободряюще улыбнулся и махнул рукой, призывая идти быстрее. Он стоял на балконе своего дворца, на верхнем этаже, откуда был виден весь Рим. Город, который расцвёл под его началом и продолжал расти.
Джейсон подошёл к императору, склонив голову, а Юпитер обнял его за плечи и сделал с ним шаг вперёд, осматривая длинные улицы и шумные площади своего города.
Грейс стоял, коря себя за бешеное сердцебиение и излишнюю нервозность, но цезаря это, казалось, не волновало. Когда он впервые издалека увидел его, будучи ещё ребёнком? Засыпал, слушая истории о великом императоре, и просыпался, смотря на могучие столбы белоснежного дворца и мечтая когда-нибудь попасть туда, и для него эта встреча была сосредоточением всех сил и страданий в его короткой жизни, величайшей наградой, о какой не смеет мечтать обычный ребёнок. И вот он стоит рядом с ним, обнимает, представляя собой исполнившуюся мечту мальчишки.
— Я рад, что твоя мать отпустила тебя и ты оказался здесь, — начал цезарь с улыбкой.
Джейсон всё ещё не был в силах ничего произнести. Он уже плохо помнил мать. Ей приходилось работать, чтобы прокормить сына, и он вечно был под присмотром её сестры или соседки. А когда ему исполнилось пять, когда к ним заявился мужчина, представившийся доверенным императора, забрал его и взялся за его обучение на пару лет. Имя его он уже запамятовал, но лицо первого наставника не забыть, и под его достаточно жёстким контролем он научился держать в руках меч, учился пользоваться копьём и даже стрелять из лука. А потом и он исчез, а после наставники менялись одним за другим. Все эти семь лет он шёл к этому моменту.
Юпитер на секунду прижал Джейсона к себе, проведя рукой по его предплечью, а потом отстранился и мягко повернул его к себе лицом. Он осторожно обхватил его за шею, поглаживая большими пальцами его щёки.
— Послушай меня внимательно, сын, — тихо начал император, и в его голосе слышались грусть и сожаление, хотя он и слабо улыбался. Джейсон замер под взглядом ярких голубых глаз цезаря и не шевелился, впитывая в себя каждое слово, ловя каждый вздох, запоминая каждый миг этой встречи. — Ты должен понять, что я не смогу тебя открыто поддерживать дальше. Всё, что я могу сделать сейчас — дать тебе возможность служить у моих лучших центурионов. Это хорошее начало. Но дальше ты сам по себе. Ты должен доказать, что можешь добиться всего, что хочешь, и заслужить уважение всех сам. Ты, Джейсон Грейс, — имя своего воина Юпитер произнёс с гордостью и улыбнулся. Он мягко заставил его приподнять подбородок, — а не бастард цезаря. Понимаешь, о чём я? Я вижу в тебе благородного и достойного человека и хочу для тебя лучшей жизни. Это твоя единственная возможность добиться её.
Юпитер дал время юноше осознать сказанное, выпрямился и повернул его снова лицом к городу, а сам встал позади, продолжая держать свои руки на его плечах.
Это теплота от его прикосновения всё ещё держала его в этом мире, напоминала, что происходящее реально, и это ощущение дарило ему чувство защищённости и веру. Вся его жизнь, которая состояла из круговерти обычной дневной рутины с тренировками, поражениями и победами, вдруг приобрела смысл и ценность. Ему показалось, что он видит своё будущее глазами Юпитера и стоит на этом же месте, но уже через много лет, а император всё так же ему улыбается. Джейсон сделал медленный глубокий вдох, стараясь унять дрожь в конечностях от нахлынувших его эмоций. Это был больше, чем разговор.
Это чувство впоследствии всегда было с ним, когда он боялся, и теперь он тоже вернулся к этому воспоминанию, как к тому, что давало ему вдохновение и наполняло его силами.
Юпитер сжал его плечи и продолжил:
— В следующий раз я хочу стоять с тобой здесь, когда ты будешь уже взрослым мужчиной, когда добьёшься положения в обществе и проявишь себя в лучшем свете. Но в любом случае, Джейсон, помни, что я горжусь тобой.
Юпитер на прощание улыбнулся и поцеловал его в лоб, словно дарил своё благословение. Вместе с этим он подарил ему надежду на будущее, ради которого Джейсон готов был сражаться до конца.
Подобный разговор был в первый и последний раз.
Юпитер подарил ему надежду и будущее. Он дал ему цель и показал, что его ждёт в конце, и стоило в его жизни чему-то случиться, что сбивало его с ног, как он возвращался к этому моменту, к рукам на плечах, к улыбке и словам, и чувствовал, что он может продолжать идти дальше.
Он вспоминал каждую секунду того разговора и сейчас, когда стоял на корме корабля, вдали от всех воинов, в обычной тунике и сандалиях, чувствуя себя нагим из-за отсутствия доспехов. Он невольно поёжился, стоило порыву ветра коснуться его тела, и только сейчас понял, что форма стала для него второй кожей, без которой всё было… неправильно.
Джейсон повёл плечами и оттолкнулся от борта. Уж лучше он вернётся в кубрик, найдёт себе занятие, чем будет продолжать стоять без дела, мучаясь воспоминаниями о прошлом и, кажется, навсегда потерянном.
Ему было страшно, но он почти готов был признать, что никогда не сможет встать рядом с императором на том балконе. Стоило ему сделать шаг вперёд, и его отталкивали на два назад, и он не чувствовал больше в себе сил продолжать бороться.
С тяжёлой головой Джейсон спустился в нижний дек, когда он узнал, что Аполлон распорядился привести к нему Перси. Тот выглядел ещё хуже Грейса. Он едва ли не висел на руках двоих римлян, а на щеке красовался большой синяк от вчерашнего удара центуриона.