Кастеллан заставил себя закрыть глаза и попробовать заснуть. Скоро это всё закончится. Они вернут Перси, выполнят условие Посейдона, после чего каждый разойдётся по своим углам и всё будет как прежде. Да, всё будет как прежде, ради этого же стоит бороться и рискнуть всем, правильно?
Как только нога Посейдона ступила на этот корабль, Лука потерял покой. Он всё ещё не мог спокойно смотреть на пирата, помнил про его кровожадность и постоянно держался на стороже.
Чёрная Борода тоже был не особо рад другому капитану и держал разумную дистанцию, а вот Хирон даже не скрывал свою ненависть. И это было взаимно. И как назло, большую часть суток Посейдон проводил в каюте Хирона, потому что в капитанскую могли ворваться пираты в любое время.
Была поздняя ночь, и Лука дежурил у штурвала, когда Чёрная Борода влетел на палубу. Злой, как чёрт, он ничего не объяснил, только рявкнул что-то попавшимся под горячую руку пиратам, отправив их работать, а потом, увидев старпома, сказал, чтобы он отнёс кое-какие вещи в его каюту.
Кастеллан без лишних вопросов отправился выполнять поручение Капитана. Он оставил нужные вещи и закрыл за собой дверь, как услышал голоса в соседней каюте, которая принадлежала Хирону.
Лука оглянулся вокруг. Большая часть команды спала, оставшиеся работали наверху, Чёрная Борода — у штурвала, а там за дверью — разговор на повышенных тонах. Кастеллан прислонился спиной к стене, максимально близко к щели.
Они говорили о чём-то, выясняли отношения, но ничего из сказанного не имело смысла. Кастеллан даже хотел уйти, когда услышал знакомое имя, и остался на месте.
— Ещё одна вещь, Хирон, — старпом едва ли не припал к двери и не заметил, как стал дышать через раз. — Скажи, пожалуйста, что Анаклузмос делает у Луки?
— Анаклузмос принадлежал мне. Я решил передать его Луке. Проблемы?
— Да нет, никаких, — в голосе Посейдона явно был слышен сарказм, но потом он продолжил уже немного искренней. — Этот юноша, кстати, хорош. Но здесь он зря теряет время.
— Не тебе решать, — ровно отозвался Хирон.
— Ты его явно ценишь, раз уж решил так поступить. При живом-то Перси, о котором ты, кстати, знал, ты передал меч Луке. Это фамильная ценность, Хирон.
— Посейдон, вот ты — последний человек, кто должен читать мне лекции про семью. Я передал его Луке, потому что посчитал нужным, а если ты хотел, чтобы Анаклузмос перешёл к Перси, стоило больше времени и внимания уделять собственному сыну и тем более не оставлять его одного.
Посейдон опять замолчал, а потом вдруг сказал:
— Расскажи мне о нём. О Персее. Ты — воин и наставник. Что ты о нём думаешь?
Дальше Лука слушать не стал. Обо всём этом он пообещал себе подумать позже. А пока надо сосредоточиться на спасении Перси.
Лука стоял у борта, крепко держа в руках Анаклузмос. Римский корабль, прекрасное огромное судно, оказался между «Местью королевы Анны» и простым парусником, полном пиратов — людей с команды Посейдона. Оценив обстановку, они, очевидно, сделали ставку на то, что смогут пережить абордаж, и не стали начинать с обстрела, который наверняка был бы для них смертным приговором.
Палубу римского корабля начали заполнять воины, которые под командованием юноши со светлыми волосами выстраивались в ряд. Он что-то им кричал на латинском, держа в одной руке меч, а в другой — щит. За его спиной развевалась пурпурная тога. Вспомнив описание Посейдона, Лука понял, что это и есть Аполлон. Что ж, с его светлыми волосами и кроваво-красным шлейфом из куска дорогой ткани его можно будет легко найти в этой толпе.
— Бросайте кошки и несите мостки, — распорядился Кастеллан. — Кто первым проберётся в деки, в первую очередь выведите из строя пушки. Калечим, раним, вырубаем, можно отрубать, конечно, но убивать нельзя! Только в очень крайнем случае! А за каждого мёртвого слугу и раба я вас лично всех перевешаю на рее! Аполлона тоже не трогать. Он — мой. Хариссон! Приготовить греческий огонь! Эфан, возьми пару ребят, не пускайте никого на корабль. Все остальные — за мной!
Лука первый прыгнул на мостик и ловко приземлился на палубу чужого корабля. С другого борта подходили пираты из команды Посейдона и, получив знак от Луки, кинулись на римлян, выстроившихся в ряд в центре палубы с щитами впереди.
Римляне что-то прокричали и тесным строем, двигаясь плечом друг другу, крепко держали оборону, а потом даже смогли немного оттеснить их к носу корабля.
А потом посыпались стрелы.
Этого Лука не учёл, потому что за мачтами не заметил римлян. Он хотел было крикнуть, чтобы подожгли их, но не стал. Вместо этого он крикнул своим ворваться в круг римлян и смешаться с ними. И он был первым, кто сумел выбить всего одного воина, и, встав вместо него, в ту же секунду посеял там суматоху, прорываясь дальше. Теперь, когда пираты смешались с римлянами, стрелкам было сложней целиться и попадать, но их всё равно надо было убрать с мачт.
Лука сосредоточился на битве. Он наносил удары направо и налево, подобрал чей-то щит, чтобы защищаться, и в любое свободное мгновение вглядывался в лица окружающих, пытаясь найти одно очень знакомое.
«Только не вздумай орать имя Перси на весь корабль», — вспомнил он предупреждение Посейдона.
Лука ударил кого-то в живот и продвинулся ближе к двери к нижним декам. Пираты добросовестно выполняли его приказ не убивать. Повсюду лежали покалеченные воины, обезоруженные и обездвиженные. Разбойники, уложив нескольких, находили время, чтобы обыскать лежачих на предмет чего-то ценного, а не находя, забирали оружие. Парочке только что освободившихся пиратов он сообщил о стрелках на мачтах, а сам хотел спуститься вниз, чтобы найти Перси, когда кто-то подобрался к нему сзади. Лука только благодаря богатому опыту сумел вовремя увернуться, а потом, выставив перед собой щит, развернулся и кинулся вперёд, заставив противника отступить.
— Вот тебя я и ждал, — прорычал Кастеллан и бросился в атаку.
— Пошёл прочь с моего корабля, грязный ты ублюдок! — Аполлон увернулся от удара, отразил щитом следующий и сам напал на Кастеллана, так быстро и напористо, что тот едва ли успевал отражать.
Огромный щит мешал его маневренности и быстроте, поэтому он использовал его, чтобы подобраться к Аполлону ближе, бросил и налёг на руку римлянина, вывернув так, что ему тоже пришлось уронить щит. Теперь оба остались только с мечами.
Луке приходилось сражаться со многими, и Аполлон был одним из сильнейших соперников, что только добавляло желания победить в этой схватке.
«Напугай их, — говорил Посейдон. — Но не убивай. Покажи, что ты не боишься их живых. Пусть это будет твоей доброй волей».
Но стоило Луке подумать, что этот белобрысый ублюдок мог причинить боль Перси, как его накрывало злостью, и желание разорвать на части ослепляло разум.
«Помни, это не спасение одного. Это грабёж и предупреждение. Не привлекай к Перси лишнего внимания».
Слишком много вопросов тогда хотелось задать Посейдону, но Чёрная Борода одним своим взглядом дал понять, что чем меньше он знает, тем лучше им всем.
Лука вновь бросился на Аполлона. Между нападением и парированием ударов Кастеллан всё пытался ударить центуриона, попадая то в колено, то в спину. Сына Юпитера нельзя было убивать вообще, этому Посейдон уделил особое внимание.
Пираты рядом уже почти полностью подавили римлян численностью; кто-то уже успел забраться вниз и подняться с добычей, вытащенной из трюма. Лицо Перси пока среди них не мелькало.
Лука как раз отвлёкся на поднявшихся на палубу пиратов и получил удар в живот ногой от Аполлона. Кастеллан приложил все усилия, чтобы не согнуться пополам. Он сделал пару шагов назад, выиграв себе мгновение, чтобы сделать вдох, а потом снова вступил с ним схватку.