И началась у Андрея новая, прекрасная жизнь – на мазях.
Их было несколько, от сильно пахучих, до невероятно жирных. И те, и другие были ему ненавистны, но необходимы, потому что, хоть и пачкались, и, отпугивая клиентов, гадко пахли, но на время облегчали зуд.
Хуже было с бизнесом. Пережив страсти по дивану, публика понемногу охладела к Андрею и к его галерее. Клиентов становилось все меньше, и причину такого малолюдья Андрей понять не мог. Может, и вправду их отпугивал запах мази? Андрей принимал все возможные меры, чтобы возвратить клиентуру, он устраивал презентации, тратился на рекламу и даже благотворительность – все было напрасно. Ручей доходов мелел и грозил вовсе пересохнуть.
А тут еще в одночасье захворал любимый пудель, что было совсем уж дико. «Его-то за что?» – возмутился Андрей. Пес был юн, переполнен энергией и вкусом к жизни, и на тебе: собака отказалась от еды, от самых лакомых кусков, даже от парного цыпленка. Врачи, которых во множестве приглашал Андрей, мололи чепуху и выписывали дорогущие лекарства, только самые честные разводили руками и признавались в непонимании собачьего страдания.
Андрей отменил для пса любые запреты. Дорога на диван была открыта, но, странное дело, пудель на диван не шел. Однажды Андрей принес его на руках и, поглаживая, уложил в любимый уютный угол. Но пуделя вдруг затрясло, на дрожащих лапах он сполз с полосатого шелка и полез под обычную кровать.
И тут Андрея будто стукнуло током. Он прозрел, он вспомнил Нину. Схватил бумажник, где хранились визитки, и набрал ее номер. Трубку никто не взял.
В тот день он звонил ей несколько раз, отвечали длинные гудки.
Справочная по номеру телефона выдала адрес, и он немедленно туда отправился.
Она, конечно, ее рук дело, кипел он в дороге. Сглазила, нагнала порчу, отомстила за диван мелко и гадко. Праправнучка шталмейстера, высоконравственная дворянская кровь. Тьфу.
Оказалось, что она жила в коммуналке. Андрей долго жал на звонок под белой биркой «к Нине П.», пока дверь не приоткрыла худощавая старуха с жесткими глазами.
– Как зовут? – опередила она вопросом Андрея.
– Простите, я, собственно, не к вам… – начал было мямлить Андрей.
– Андрей? – жестко вперилась в него старуха.
Андрей кивнул.
Распахнув дверь, она поманила его за собой.
Они двинулись по доисторическому коммунальному коридору, каких, в представлении Андрея, давным-давно быть не было.
Вошли в бедно обставленную комнату, где старуха указала ему на стул. Андрей без звука подчинился.
– Знала она, что ты придешь. И меня предупредила. А сама не дождалась. Вот тебе тут, просила передать.
Конверт был тоже белый и тонкий. Письмо в нем – всего несколько строк.
«Вы были последней моей надеждой… Я ухожу не от старости или болезни. Не могу жить среди людей, забывших, что такое благородство. Не понимающих, что такое бесчестие, и не боящихся лжи…
Не принимайте всю вину на себя, таких, как вы, живущих только ради денег, – тысячи. Прощайте».
Андрея бросило в жар. Разом, как волной, накрыло стыдом, острым и сильным, как в детстве. И виной. Перед женщиной, в которой он, равнодушный и неумный, совершенно ничего не понял.
Из квартиры он вышел поспешно, почти сбежал.
На улице пахло морозом, кружился снег. Он отпустил шофера, хотелось идти пешком и чувствовать под ногами землю.
Он ступал по нетронутому белому тротуару, и ему казалось, что еще немного, и он додумает то, что раньше не понял в истории с Ниной. И тогда ему откроется что-то очень важное, без чего вся предыдущая жизнь, несмотря на успех и деньги, была неполноценной, и что теперь, с помощью Нины, он сможет переменить. Но вместо откровения, повторяясь вновь и вновь, в голове крутились только три слова: «Печаль моя светла…»
И вдруг – он даже остановился от неожиданности, кусочки мыслей сложились в одну ясную и простую картину. Он понял, что его болячки, и его проблемы в бизнесе, и даже недомогание любимой собаки совершенно с Ниной не связаны. Не она наслала на него напасти. Проблемы и болячки были результатом его собственной неправильной жизни, его нездоровых привычек, порочных взглядов и способов жить. С Ниной же его связывало теперь нечто гораздо большее: те несколько строчек записки, из которых он вытащил для себя новый и бесценный смысл.