– Дорогой, так нельзя! – возмутился Казбек. – Я у жены и детей последние деньги отнял, чтоб тебя в дом пригласить, а ты ничего не покупаешь.
– Извини, – сказал Вася. – Последние деньги могу вернуть.
Казбек мрачно прошелся по немаленькой комнате. Кожа на его лысой голове сбежалась в складки, что означало биение напряженной мысли, искавшей предмет для втюхивания дорогому другу.
– Вот!.. – Казбек вдохновенно ткнул пальцем в небо… – Нашел! Попробуй что-нибудь против сказать, убью.
Вася понимал, князь шутит, но что-то подсказывало ему, что лучше пока помолчать.
Казбек подвел его к огромному, в полтора Васиных роста, стариннейшему зеркалу-псише, закрепленному меж двух тумб красного дерева. И выбросил вперед руку с торчащим как дуло пистолета указательным пальцем.
– Молчи, – сказал Казбек. – Не надо говорить.
– Я молчу, – кивнул Вася, словно пистолет был нацелен на него.
– Вот, – сказал Казбек. – Твоя вещь. У тебя в доме две женщины.
– Три, – не согласился Вася. – Собаку Дусю забыл.
– Тем более, – сказал Казбек. – Женщины без зеркала жить не могут. Так же, как без мужчины.
– Князь, ты всегда прав, но меня пугает размер. Женщин придется сажать на лошадь. Собаку – на подъемный кран.
– Молчи. Не надо говорить. Предки не дураки были, когда любили большие зеркала. А тут вообще родное стекло – большая редкость, оно волшебные свойства имеет, сейчас увидишь…
Псише обладало возможностью двигаться: наклоняться вперед и отклоняться назад. Князь чуть тронул нижний край зеркала и наклонил его вперед. Пространство искривилось, и к Васе приблизилась огромная собственная голова с розовой плешкой и оттопыренными ушами. Казбек отклонил зеркало назад – Васина голова уехала вверх и сделалась махонькой, зато неимоверно удлинились ноги, руки и тулово.
– Ну, – спросил Казбек, – где твой большой живот и кривые ноги?
Возразить было нечего. Ни живота, ни кривых ног в зеркале у Васи не наблюдалось. Зеркальный Вася был элегантен, подтянут, строен, и это обстоятельство стало решающим.
Вася, в знак согласия, кивнул.
– От себя отрываю, – сказал Казбек. – Как другу даром отдаю. За круглую сумму.
Выяснилось, что под круглой суммой оба понимали совсем разные деньги. Борьба продолжалась до ночи, упорная и долгая, с перемирием на закуску и чай, но, в конце концов, все счастливо завершилось. Казбек побежал спасать «Эльбрус», а старинное псише с родным зеркалом переехало в Васину квартиру и стало в ней первым антикварным предметом. Оно просторно расположилось в холле, и его старинная, одухотворенная суть заставила на время притихнуть стеклянную, с искусственной кожей и тонкими ножками бездушную хайтековскую мебель.
Несогласие с покупкой робко высказала никогда не изменявшая жена Лариса.
– Немедленно выкинь эту гадость, – сказала она. – Вносить в дом чужие зеркала – очень плохая примета.
– Не будь дурой, Лариса, – мягко отчитал ее Вася. – Посмотри, какая ты в нем красивая. Как моя секретарша Лена.
В зеркале Лариса действительно была очень даже фотомодельна.
– Я на тебя теперь через зеркало смотреть буду, – обнадежил жену Вася. – Ты довольна, красавица?
Комплимент, отпущенный впервые за несколько лет, пусть и в такой романтической форме, не мог не тронуть женское сердце. Она тотчас начала стелить постель. Но все же добавила, что плохая примета обязательно проявится. Бабушка говорила, уточнила она, что по ночам в чужом зеркале будут появляться отражения чужих людей.
Вася вспомнил, что бабушка преподавала когда-то в вузе научный коммунизм, и не удивился такому ее предвидению.
Ночью он проснулся и, сонный, зашуршал к туалету.
В окрестностях зеркала что-то заставило его остановиться. Что-то или кто-то не подавал привычных признаков жизни, но Вася, как зверь, уловил едва заметные шорохи и тепловые токи. Он замер, перепоясанный страхом, и забыл про туалетную нужду. До белых искр в глазах вглядывался он в темное зеркальное стекло, но кроме пятнистых, камуфляжных разводов ничего не мог разобрать.
Минут через пять холодного оцепенения Вася вспомнил, зачем он встал с кровати, и вспомнил очень сильно. Он слегка кашлянул и напряженно выждал. Никто его ни за что не схватил и не треснул из темноты по лбу за такое нарушение тишины, и тогда Вася, жутко осмелев, зажег свет.
Перед зеркалом стояла жена Лариса.
– Ты чего? – спросил Вася, и в этом простом вопросе прозвучал такой напор разнообразных чувств к жене, что Лариса смутилась.