И, казалось, новая версия, двинула дело.
Быстренько призвали к ответу, просеяли сквозь сито дознания коллекционеров, владельцев галерей и реставраторов, общавшихся с погибшим Жгутом. Каких только типов не насмотрелся в этой публике Столетов!
Богатеньких ожиренышей, надувавшихся перед следователем в самодовольстве своем как пустые шары, и сговорчиво подлых, стремившихся всех быстрее оговорить, и алчных и востроглазых, даже в прокуратуре выискивающих прибыль, и глупых, не понимающих собственной глупости – всех насекомых качеств этих людей было не перечесть, но всех объединяло одно: трусили. За каждым водились грехи, понимал Столетов, каждого можно было бы брать и трясти, абсолютно каждого.
Но Столетову нужен был только Жгут.
К сожалению, ничего путного отловить не удалось. Да, общались, да, выпивали и закусывали и обменивались анекдотами и картинами, признавали дельцы от антиквариата, но больше ничего сообщить не можем. Рады бы донести, всей душой – нечего. «Может, брали у него в долг? Или давали сами?» – допытывал всех Столетов, желая ухватиться хоть за деньги как за главный мотив. Не брали, клялись допрашиваемые, потому что он никогда не давал, а сами не давали, потому что ему было не надо. И врагов у него никаких не было, человек был приятный и легкий, и единственное, что в жизни любил, были картины.
Как же так, думал Столетов? Человек любил картины, жил ради них, картины были смыслом его жизни, а убили не из-за картин. Несправедливо как-то, даже обидно за убитого. Тогда из-за чего убили?
Следствие топталось на месте, как слон на пятачке зоопарковой клетки. Начальство хмурило брови.
Свежую версию подкинули, спасибо им, соседи и самая неравнодушная среди них Людмила Петровна.
Девушки, единодушно подсказали они Столетову. Они, подлые. Таскались к Юрию Иосифовичу пачками, пили чай и коньяк, оставались на ночь и, конечно, цыганили деньги. Вот из-за денег они-то его и… Или сами, или ихние дружки.
Идея показалась Столетову богатой. Уж он-то знал проблемы женского коварства, сам недавно от него пострадал. Собиравшаяся выйти за него Элеонора объявила под самый Новый год – время выбрала удачно, – что предпочла его коммерсанту Азаряну. Дополнительно сообщила, что хоть и любит всем сердцем Сергея и будет крепко переживать, но он должен понять, что коммерсант Азарян как жених более перспективен, потому что отчисляет ей больше денег на косметику и прикид.
Вспомнив обо всем этом, Столетов дал добро, милиционеры сорвались в поиск и с помощью соседей и Людмилы Петровны стали отлавливать пташек, любивших общество Юрия Иосифовича, а, возможно, и его самого в последний, смертоносный год жизни.
Всего было найдено пять девушек. Не все, конечно, далеко не все, утверждала Людмила Петровна, но хоть что-то. Столетову надо было хоть кого-нибудь затралить.
Две подружки, обе Раи, Люба, Галя и худая брюнетка Тамара с большими, как блюдца, уставшими от жизни глазами, непрестанно дымившая пахучей длинной сигаретой.
Девушки до сих пор не знали о существовании друг друга. Талантливый Столетов их перезнакомил, надеясь, как учили ветераны советского сыска, сыграть на ревности, а еще лучше стравить, чтоб пташки зачирикали друг на друга.
Увы, из мощной ветеранской идеи ничего не вышло.
Девушки признались, что посещали Ю.И. как интересного, содержательного человека, и больше ничего, никаких денег они от него не брали, боже упаси! Да и не за что было! Убитый любил угощать их чаем, кофе, показывать картины, вести беседы о нелегкой девичьей доле и всё, более, дескать, ничего не происходило. И только одна, худая брюнетка Тамара открылась следствию, что да, состояла с убитым в отношениях, но нерегулярных и некачественных, и что качество этих отношений зависело от качества покупаемой Ю.И. в аптеке за углом виагры. Жаль, но ее мужественная честность мало продвинула следствие.
К каким только тонкостям не прибегал во время допроса Столетов! На совесть работал! И «на пушку» девушек брал, и ставил им ловушки, и запугивал в меру, и ловил на несоответствиях. И только напрасно тратил свой талант, ни в чем серьезном никто из девушек не признавался. К тому же у всех оказалось алиби. Подружки Раи были в тот день на симфоническом концерте, слушали Малера, сопереживали по возможности и даже сохранили билеты, Люба встречалась с бывшим поваром ресторана «Шарман», а ныне безработным Витей Шаховым, Галя – с будущим мужем колумбийцем Фернандо, а Тамара планово посещала гинеколога.
Все рушилось. Теперь уж было не до победного галопа, доползти бы хоть как-нибудь, хоть на брюхе до конца следствия – вот о чем приходилось мечтать. Карьера молодого волка грозила не состояться. «Черт меня дернул связаться с этим делом, – думал Столетов. – Не моя была очередь мчаться на квартиру Жгута, а Ковригина Александра Петровича, вот пусть бы Ковригин и ковырялся в этой куче, ему все равно через год на пенсию вылетать. Так нет ведь, на самом первом деле… сам напросился и въехал по уши!»