– Он говорит, что счастлив, что нашел вас, – перевел он. – Он говорит, что ваша монета очень дорогая и что в этом конверте деньги, которые он вам должен. Это правда? Что еще за монета?..
– Провокация, Игорь Николаевич, – пролепетал отец. – Поклеп.
– Разберемся… – кагэбэшник посуровел. – Пока что скажите господину спасибо. Пусть уйдет и не привлекает.
– За что ему спасибо-то говорить? – не понимал отец.
– А за все, что он для вас сделал, – сказал Игорь Николаевич. – По совокупности.
– Мерси, – выдавил отец.
Еврей был счастлив. Он сделал доброе дело, и русский сказал ему спасибо и пожал руку. Правда, рука у него была холодной, но кто обращает внимание на такие мелочи?
Бедолага отец.
Историю с монетой запустили в Москве по всем начальственным орбитам, отца судили по самым гуманным в мире советским законам. Исключили из партии и дали пять лет за контрабанду.
Он вышел из тюрьмы и вскоре умер. А вслед за ним умерла мама.
Кожаный пиджак и синяя джинсовая юбка до сих пор висят в моем шкафу. Ни отцу, ни маме не удалось их толком поносить, и они висят почти новые.
Стоп, стоп, не торопитесь сочувствовать, история не кончена.
Меня-то советские суки не сломали. В море перестройки я поймал свой ветер, прилично разбогател и теперь гарцую по жизни на большом и белом коне.
Я объездил весь мир. В Париже, где у меня бизнес, бывал, ей-богу, не реже, чем в Пахре, где у меня загородный дом.
А сейчас вы узнаете самое главное. Однажды в Париже, спустя двадцать лет после гибели отца, я увидел на антикварном салоне знакомую монету. Ошибки быть не могло: «Бородинка», с вмятиной на русте. Моя «Бородинка»! Серебряное мое сокровище нежилось под солнцем ламп на вишневом бархате, со всех сторон окруженное пуленепробиваемым стеклом. Я едва не всплакнул от счастья – она совсем не изменилась, она была так же прекрасна, как все мы двадцать лет назад.
Я понял тогда, что наш мир – это маленький круглый шар, в котором ничто не кончается и ничто не начинается. Все в этом мире только повторяется, господа, от этого повторения жить иногда становится скучно.
Придя в себя, я через минуту заявил клерку о покупке. Еще через пять минут коробочка с монетой лежала на моей ладони. Цена была приличная, но, даже если бы она была во сто крат больше, я не мог бы не выкупить свою «Бородинку».
Вот она, перед вами.
Я подарил ее сыну Вове, и она пополнила уже немалую его коллекцию.
Он никогда не видел деда, но его первую и последнюю парижскую историю знает. Я заставил выучить почти наизусть.
КОНЕЦ