Однако самое страшное было заставить себя раздеться – сперва руки никак не хотели заходить за спину, а после замочек отказывался поддаваться. А это я ещё не приняла, что низ нужно снимать тоже!
Тем временем из ванной раздавался шум воды. Я отвлеклась и не смогла разглядеть, как мужчина раздевался. Хмыкнула и подумала, что успею насмотреться. Нина, почему вчера тебе не было так страшно?
Шаг. Трусики упали на пол, но я была не той, кто сможет просто так оставить бельё на полу. Вроде должно быть эротично, однако я себя видела какой-то деревянной. Я же и так плохая, чего тогда медлить?
- Я уже хотел отправляться за тобой, - повернулся к закрывающей себя руками мне Ринат, - тебе придётся пройти ускоренный курс отучения от смущения. Руки вниз.
Я посмотрела на него жалобно.
- Ты не услышала? – его крылья носа раздулись, а глаза сверкнули.
По обнаженному каменному телу стекала вода, обрисовывая каплями рельеф и заставляя меня краснеть застывшей статуей перед ним.
- Нина, ты становишься максимально непробиваемым бревном, когда смущаешься! Прекращай, - он дёрнул меня за руки сам, - ты должна понимать, что я выбрал тебя не из-за круглого кукольного личика, да и притязания имею не только на него. Поэтому… - он держал мои руки в своих всё это время, пока его взгляд снова не мигнул, будто он увидел что-то во мне, а после мужчина не добавил, - м-да. Это оказалось тяжелее, чем я предполагал, - смешок, - поцелуй, как в прошлый раз?
Я помотала головой и сделала шаг к нему, чтобы швыркнуть носом и прижаться к горячей и твердой груди своей мягкой. Ринат стал ещё твёрже. Мне в живот утыкалось… да. Это единственное, что сейчас вызывало красноту на щеках, от остального было тепло и комфортно, словно я с ним под одеялом обнималась, а не голая в душе.
- Девственность – такая мерзкая штука, - даже не планировал обнимать меня в ответ мужчина, - вкупе с незрелостью она способна убивать. Нина, хватит телячьих нежностей, садись на пол и приступай.
Мне хотелось оставаться стоящей рядом с ним вечность. Он давал какую-то невероятную защиту, когда позволял стоять рядом с собой. Он был сильным, а я хотела, чтобы меня хоть кто-то защищал.
- Сделаешь сейчас, как мне надо, то я разрешу висеть на себе ещё и ночью, - раздался его голос над головой.
Я не удержалась, посмотрела ему в глаза и…
- Всё, я не выдержал и сдался, - он надавил мне на плечи с силой, отчего ноги подкосились, и я опустилась на теплый камень на полу, - на колени, Нина. Иначе твой рот не достанет.
А я разглядывала его ноги, а не… ладно. Я же согласилась, он прав. Поэтому снова облизнула губы, чувствуя странное покалывание между ног, после чего выдохнула и… пальцы на нем едва смыкались. Горячий, с россыпью венок на всем основании, немного смотрящий вбок и…
- Рот, - хмыкнул Ринат, - но сперва язык. И побыстрее, у меня столько дел, а ты… о, да.
Мне казалось, что оно должно быть неприятным, потому что все об этом говорят. Однако… кисловатый вкус, неожиданно приятное покалывающее тепло внутри живота и… его рука на моем затылке! Волосы были сжаты в кулак, стержень уперся в выставленный мною в защите язык, а коленки уперлись в пол.
- Убери язык, - приказ сверху.
Я глубоко дышала, чувствуя, что он сейчас сделает совсем… глубоко. Тут ещё больше половины!
- Посмотри какая упертая! – рык, размах, шлепок по щеке, вмиг разгоревшейся пламенем и шаг мужчины ближе, чтобы прорвать мою оборону и ворваться в горло, вызывая ярую тошноту.
Толчок! Я впиваюсь ногтями в его бедра, пытаясь хоть немного отдышаться. Ещё! Рвотный позыв!
- Выпрями, вот так… да… Нина, что ты со мной делаешь? – он продолжал двигать мою голову так, чтобы горло внутри горело, а облепившие лицо мокрые волосы стекали с потоками воды к груди, - привыкла? Я сделаю глубже, а ты не сопротивляйся, пока не получила по второй щеке.
Я свела бедра. Да что со мной такое? Почему… он же меня ударил, а я… между бедер было скользко и влажно. В голове даже мысль возникла, что если я буду сопротивляться, то может он… разожжет во мне то же чувство, что было вчера? Я хотела, чтобы он снова затронул во мне просящую точку.
- Умница, - похвалил то, как я вытянула горло и почти не дёрнулась от глубины его проникновения, - дальше не пустишь? – кажется, он касался конца глотки, двигаясь пока медленно и будто не чувствуя, как я всё сильнее впиваюсь в его бедро пальцами, - такая терпеливая девочка… да, Нина. Будь совсем хорошей, приподнимись ещё выше. Вот так… нас ждет ещё целая неделя твоего сладкого мучения. Особенно попа и… о господи!