Дверь громыхнула так, что, кажется, дрогнули стены.
А я так и осталась стоять на коленях посреди комнаты.
Моей комнаты. Которая больше не была моей.
Всё вокруг вдруг стало чужим. Пушистый ковёр, на котором мама собирала приданое, когда я была маленькой. Розовые обои, которые я выбирала сама в тринадцать лет. Кружевное покрывало на кровати.
Всё ложь.
Я обхватила себя руками и замерла, пытаясь унять дрожь. Но дрожь шла изнутри, из самой глубины, где ещё теплилась надежда, которую только что растоптали.
Господин Ихсан..
Я закрыла глаза и вздрогнула, как от холода.
Высокий, широкоплечий, с тяжёлым взглядом, от которого хотелось спрятаться. В прошлую нашу встречу он смотрел на меня через зал и мне казалось, что эти глаза видят меня насквозь.
Я не хочу.
Я боюсь его.
Я прижалась лбом к прохладной стене и беззвучно заплакала, потому что плакать в голос было уже не нужно. Мать ушла. Отец, кажется, уже мысленно тратил деньги Ихсана.
Меня больше не было.
Была только будущая жена господина Ихсана.
Товар.
Который только что выгодно продали.
В тумане
У нас не было свиданий.
Не было совместных ужинов в ресторанах, прогулок по набережной, переписок в мессенджерах до двух ночи. Не было ничего, что полагается двум людям, решившим связать жизни.
Было только утро, когда меня разбудили затемно, чтобы успеть собрать невесту. Визажисты, парикмахеры, фотографы - все суетились вокруг, а я сидела перед зеркалом и смотрела в одну точку.
Потом было платье. Белое, тяжёлое, кружевное - мама выбирала. Я даже не спорила.
А потом была машина, которая везла меня в загс. Или в ресторан? Я уже не помню. Кажется, церемония была выездная. Какая разница.
Я помню только обрывки, словно кто-то вырвал половину страниц из книги моей жизни. Помню, как вошла в зал и свет софитов ударил в глаза. Помню запах живых цветов - душный, приторный, от которого начало подташнивать ещё до того, как я сделала первый шаг по белой дорожке.
А потом я увидела его.
Ихсан.
Высокий. Широкоплечий. В идеально сидящем чёрном костюме он казался скалой, врезанной в этот дурацкий гламурный декор. Сильный, если верить тому, что видели глаза. Но сила эта была не тёплой, не защищающей. Она давила.
Он смотрел на меня пристально. Неотрывно. Так смотрят на сделку, которая наконец-то закрылась.
В его взгляде не было тепла.
Ни капли.
Когда-то, в тех глупых девичьих мечтах, которые я прятала глубоко внутри, я представляла этот момент иначе. Я верила, что увижу в глазах будущего мужа свет. Любовь. Счастье.
Реальность оказалась иной.. Она ударила, как будто ледяной водой в лицо.
Словно я находилась где-то далеко отсюда, парила под потолком и наблюдала за чужой жизнью, я двигалась на автомате. Ноги сами несли меня вперёд. Сердце билось где-то в горле, мешая дышать.
Слова ведущей доносились будто издалека, сквозь толщу воды. Я слышала гул, но не разбирала смысла.
Потом заговорил мужчина напротив.
Его голос - низкий, вкрадчивый, обволакивающий, пробился сквозь туман. Он сказал что-то короткое. "Да". Одно единственное слово.
Затем вопрос обратили ко мне.
И я ответила.
Мой собственный голос показался мне чужим. Тихим, безжизненным. Словно это сказала не я, а кукла, которую нарядили в моё платье.
Одно короткое слово, означавшее конец моей свободы.
А потом зал взорвался аплодисментами. Гости задвигались, заулыбались, их взгляды впивались в меня со всех сторон - любопытные, оценивающие, завистливые. Кислород кончился. Лёгкие сжались, отказываясь работать.
Вот и всё.
Теперь поцелуй.
Мой первый поцелуй.
Я всегда представляла его иначе. Где-нибудь в парке под луной, с молодым человеком, от которого пахнет ветром и кофе. Робко, трепетно, по-настоящему.