Ихсан шагнул ко мне. Уверенно, хищно, не оставляя путей к отступлению. Всё так же пристально глядя в мои глаза. Всё так же холодно.
С моих губ слетел едва заметный выдох - последний воздух перед падением в пропасть.
Он приблизился. Ближе. Ещё ближе.
Я забыла, как дышать.
Когда его губы коснулись моих, мир остановился. Это было лишь лёгкое касание - ровно настолько, сколько требовал обычай, сколько положено для чужих глаз и чужих телефонов, снимающих на видео. Для него это ничего не значило.
Я это поняла сразу.
Но для меня этот миг стал точкой невозврата. Моя вселенная пошатнулась, сорвалась с орбиты и полетела в бездну.
Он отстранился.
И только тогда я позволила себе вдох - глубокий, судорожный, полный отчаяния.
Я думала, никто не заметит.
Но он заметил.
Краем глаза я уловила, как на его губах появилась лёгкая усмешка. Тень насмешки, тень превосходства. Ему было забавно смотреть на мою растерянность.
А в следующее мгновение он уже повернулся к гостям, принимая поздравления. Кто-то хлопал его по плечу, кто-то тянулся с бокалами.
Я не стала ждать.
Развернулась и пошла прочь. Сначала шагом, потом быстрее. Ещё быстрее. Я почти бежала, путаясь в дурацком подоле, задыхаясь от духоты, от всего этого кошмара.
Мне нужно было на улицу. Глотнуть воздуха. Убедиться, что я ещё жива.
Семь дней
-Госпожа, прошу вас, успокойтесь, иначе ваши глаза не успеют восстановиться от слёз, - причитала незнакомая женщина в строгом сером платье, хлопоча вокруг меня с влажными салфетками.
Я сидела перед туалетным столиком в огромной спальне и смотрела на своё отражение. Красные, припухшие веки. Бледные щёки. Дрожащие губы. Кружево ночной сорочки, которую выбрала мать, "чтобы мужу понравилось".
Невеста.
Смешно.
Горничная говорила что-то ещё, но я не слышала. Слова доносились будто сквозь вату. Я, вообще, плохо соображала после всего этого дня.
После церемонии нас сразу привезли сюда. В дом Ихсана. Огромный особняк в элитном районе, с охраной на воротах, с прислугой, выстроившейся в холле. Меня проводили наверх, в эту спальню, где уже ждала горничная для того, чтобы помочь с прической, с платьем, с подготовкой к.. К этому.
-Господин скоро войдёт, - сказала женщина, поправляя мои волосы, - Вам не о чем волноваться, он хороший человек. Я много лет на него работаю.
Я посмотрела на неё в зеркало. Хороший человек. Что это, вообще, значит - хороший? Хороший для прислуги? Хороший для бизнеса? Хороший для жены, которую купили за прощение отцовских долгов?
-Можно я побуду одна? - спросила тихо, плотно стиснув губы.
Горничная замялась, но кивнула.
-Я буду за дверью, если что. Зовите.
Она вышла и я, действительно, осталась одна.
Огляделась. Огромная комната. Тяжёлая тёмная мебель. Идеально заправленная кровать размером с половину моей прежней спальни. Панорамные окна в пол, выходящие в ночной сад. Всё чужое.
Я встала и подошла к кровати. Остановилась. Сесть не решилась. Просто стояла, вцепившись пальцами в подол сорочки, боясь пошевелиться.
Из ванной доносился шум воды.
Он там.
Мой муж.
Сердце заколотилось где-то в горле.
Я снова заплакала. Тихо, беззвучно, чтобы не услышал. Слёзы текли сами, я даже не пыталась их остановить. А потом резко вытерла щёки, когда поняла, что вода в ванной перестала литься.
Тишина.
Секунда. Две. Три.
Дверь ванной приоткрылась.
Я замерла, боясь дышать.
Он вышел не сразу. Сначала я увидела только руку, отбрасывающую полотенце в сторону. Потом он шагнул в спальню.
В одном халате, небрежно запахнутом на поясе. Влажные волосы чуть темнее обычного. Грудь открыта и я невольно опустила глаза в пол, потому что смотреть туда было нельзя, стыдно, неправильно.
Но краем глаза всё равно увидела.
Сильный. Очень сильный.