– Да. Можем продолжить.
– Вы уверены? – нотариус поправил очки.
– Уверена. Да! Я уверена, – на душе стало легче – у меня возникла мысль, что с бабушкой все хорошо, я бы почувствовала, если бы с нею было что-то не так. Теперь у меня появился дополнительный стимул заработать на поездку. Бедный отец, как же ему, наверное, тяжело.
– Хорошо, – понимающе улыбнулся нотариус. – Ваша бабушка просила меня, чтобы письмо было прочитано после того, как она… о, – я не хотела, чтобы он произносил это вслух, – в общем, если вам будут непонятны отдельные пункты в завещании, я с радостью все объясню. Правда, думаю, что никаких дополнительных вопросов не возникнет, – перед тем, как начать читать, нотариус вытащил из стола голубую коробку. Она была небольшая, но, если судить по приложенным усилиям, нелегкая. – Так на чем мы остановились? – спросил серьезный мужчина то ли у меня, то ли у себя.
– На завещании?
– Именно, – наконец-то конверт был распечатан. Уже что-то. – Итак, речь идет об имуществе вашей бабушки, Амины Вырвихвост. Имущество включает: дом, два миллиона на вкладах и счетах и… так-так… нет, это все, – он произнес последние слова таким будничным голосом, словно два миллиона и дом – сущие пустяки.
– Дом?
– Да. Небольшой дом в Париже, – все, больше я ничего не слышала, но спокойный дядечка в костюме не обращал внимания на мое замешательство и продолжал, – который ранее принадлежал Амине Вырвихвост, то есть, вашей бабушке. Понятно? – оставалось только кивнуть. – О, как же я мог пропустить? Это еще не все, – моему удивлению не было предела. Это, оказывается, не конец? – Да, есть обращение, Олеся Анатольевна. Ваша бабушка просила, чтобы я зачитал его вам.
«Дорогая моя, мой Лисенок. Я очень скучаю по тебе и прошу прощения, что не провела эти годы со своей внучкой. Понимаю, что ты можешь сердиться на меня, и у тебя есть полное право так поступать. Я хочу, чтобы ты знала, как сильно я тебя люблю. Больше жизни.
А теперь я хочу поговорить о том, что меня беспокоило последние несколько лет. Я знаю, что ты сильная девочка и обязательно справишься с тем, что я тебе поручу. После того, как ты выйдешь из кабинета, ты должна охранять голубой ящик. Никогда не расставайся с ним – это твой билет в сказочную жизнь, о которой ты всегда мечтала.
Чтобы тебе было легче, я прилагаю небольшую инструкцию. Она подскажет, что делать, и чего делать не стоит, никогда. Соблюдай все правила, детка. Это очень важно. Тебе нельзя допустить, чтобы кто-то прочел их, поэтому, когда выучишь инструкцию наизусть, сожги ее. Правила найдешь в коробке.
Я верю в тебя, Лисенок. Иначе бы не доверила тебя такое сложное задание. Делать первые шаги будет трудно, но, как говорят, дорогу осилит идущий... Прошу, не останавливайся – иди за своей мечтой. А я помогу тебе. Здесь намного лучше, чем можно представить. Ты всегда, малышка, будешь под моим присмотром.
Примечание: в Париже ты встретишь настоящую любовь. Твой милый принц найдет тебя сам, но не сразу узнает. Помоги ему прозреть.
Твоя бабушка Амина. Je t’aime, Лисенок»
– Жё тэм, дорогая. Я тоже тебя люблю, – кажется, нотариус услышал, что я снова принялась хлюпать носом – он быстренько свернул бабушкино письмо и взялся за лист с завещанием. Но прежде, чем он продолжил читать, я услышала какой-то странный шум. Как-будто кто-то скребется и прерывисто дышит.
– Мыши, – объяснили мне. – Вы ведь не боитесь мышей, Леся? – глаза нотариуса наполнились страхом – похоже, он сам ужасно боялся, ага, женских слез. – Они маленькие совсем. И не кусаются! Наверное, – ему повезло, что мышей я совсем не боялась, потому что дара успокаивать девушек у нотариуса явно не было.
– Нет. Не боюсь.
– Фух. Эти мелкие пакостники меня скоро доведут, – изливал мне душу мужчина. – Что я только не делал. Службы вызывал. Услугами дорогих компаний пользовался. Все в пустую!
– Может, мы продолжим? – в этот раз поторапливала я. Уж больно мне хотелось заглянуть в тот ящик. «Это твой билет в сказочную жизнь», – бли-ин, что же в нем прячется? Не может быть! – Не мо-жет быть, – повторила я в голос. – Мне подарили билеты в Париж! Да-а! О да! – я вскочила со своего кресла и отчаянно боролась с желанием поцеловать нотариуса в лысину. – О-о, э-э, а где же ваш помощник?! – вспомнила я – целовать французика было бы приятней.